Эгоизм и коллективизм

ИНДИВИДУАЛИЗМ И КОЛЛЕКТИВИЗМ

Понимание социальных явлений до сих пор колеблется между двумя крайнос­тями: индивидуализмом и его противоположным полюсом — коллективизмом.

Как попытка объяснения «социального мира», так и характер требований, предъявленных организации последнего, признают своим исходным моментом или индивида или «человечество», и всякие различия, партийные несогласия в области социальных наук и борьбы всегда и везде находятся между этими двумя крайностями — индивидом и человечеством. Третьей точки зрения не было, теория, по крайней мере, не избрала и не заметила среднего пути.

В то время, как одни выставляли эгоизм и личные интересы источником всего социального развития, единственным стимулом всех человеческих поступков (сми-тианизм, материалистическая философия), другие указывали на факты самопо­жертвования и преданности отдельных лиц в отношении к обществу и противо­поставляли эгоизму и личным интересам «любовь к ближним», «альтруизм». В то время, как одни все социальные явления старались объяснить и вывести из природы индивида, другие указывали на «общежитие», на «общество», на «чело­вечество», стремясь его природой и закономерным развитием объяснить все социальные явления (статистики).

И те, и другие игнорировали то, что находится между этими крайностями, игно­рировали фактическую действительность, которая только и может быть истинной.

Те, которые весь социальный мир рассматривают лишь с точки зрения инди­вида, выводят из индивида и относят на его счет все развитие, те, которые смотрят на индивида и его развитие как на высшую, единственную цель всех социальных явлений — те хотят все зло и все несчастья социального мира излечить осво­бождением индивида, провозглашением его прав 1 .

На такой точке зрения стоит доктринерский либерализм. Согласно этой докт­рине, каждый отдельный человек как индивид, должен быть щедро одарен всевоз­можными правами, каждому индивиду должны принадлежать все, без исключения, права «наиболее привилегированных индивидов» — и тогда все пойдет хорошо на земле. Такой опыт многократно был сделан в Европе и всегда приводил к неудаче. Почему? Потому что все эти права индивиду ничуть не помогли, и всякий раз, когда он, опираясь на эти права, бросался вперед, он разбивал себе череп о твердые стены общественных учреждений. А этих стен индивидуализм не мог разрушить, как бы громко он ни провозглашал принципы индивидуальной свободы.

С другой точки зрения подходит к делу коллективизм в своих различных проявлениях (социализм, коммунизм и т.п.). Задача, по его мнению, разрешается созданием, по возможности, больших коллективных общностей. Общность должна работать для индивида, индивид становится под защиту общности, последняя должна освободить индивида от всех забот и тревог, сообща трудиться и не только контролировать и направлять индивида, но и кормить его.

К сожалению, еще никогда не были произведены соответствующие такому тези­су законодательные опыты, иначе оказалось бы, что такая предусмотрительная и попечительная общность является такой же утопией, как и свободный само­определяющийся индивид.

Истина в том, что социальный мир с самого начала всегда и повсюду движется только группами, группами приступает к деятельности, группами борется и стремится вперед и что мудрое законодательство считается с действительностью и должно уважать эти фактические отношения, и, не закрывая перед ними глаз, подобно «конституционалистам», не должно и подобно коллективистам (социалис­там и коммунистам) надеяться на возможность их изменения. В гармоническом взаимодействии социальных групп лежит единственно возможное решение соци­альных вопросов, насколько оно вообще возможно.

Источник:
ИНДИВИДУАЛИЗМ И КОЛЛЕКТИВИЗМ
Понимание социальных явлений до сих пор колеблется между двумя крайнос­тями: индивидуализмом и его противоположным полюсом — коллективизмом. Как попытка объяснения «социального мира», так и
http://studopedia.org/3-97927.html

Индивидуализм и коллективизм — противоречивые начала личности и общества

Индивидуализм и коллективизм — противоречивые начала личности и общества

Такой подход можно только приветствовать, однако он нуждается, на наш взгляд, в дополнительном теоретическом обосновании. Дело в том, что отказ от абсолютизации индивидуализма выглядит волевым актом исследователя, просто пожелавшего взглянуть на проблему с противоположной стороны. В таком случае методология все равно обречена на признание примата методологического индивидуализма и претендует лишь на дополнение этой давно устоявшейся аксиоматики новым элементом в лице групповых интересов. Автор как бы сознательно соглашается играть на чужом поле, по заранее установленным правилам, которые он не может изменить. Общественные же интересы предстают тогда как чужеродное тело в мире индивидуального эгоизма, как нечто случайное и необязательное, в лучшем случае — как некое исключение из господствующих правил.

Думается, что недостаточно вербально отказаться от абсолютизации индивидуализма, а необходимо в самой жизни найти подтверждение правомерности такого отказа и показать, откуда и почему возникают групповые интересы, противоречат ли они человеческой сущности или являются ее порождением. Ощущается необходимость в принципиально иной аксиоматике, отражающей не столько умозрительные построения исследователя, сколько реальную действительность, которую он изучает.

Исходным пунктом такой аксиоматики может служить социальная природа человека, который, как известно, является не просто разумным, но еще и общественным существом, живущим не изолированно, а в обществе себе подобных. Наличие общественной стороны человеческой сущности наряду с индивидуальной доказывается всем ходом истории, самим фактом объединения людей в разные социумы, длительного существования последних и поступательной их эволюции. И сегодня индивиды являются реальными участниками разных общественных образований, начиная с семьи и объединений по интересам и заканчивая государствами и мировым сообществом.

Предлагаемый нами социальный подход ставит под сомнение сам принцип всеобъемлющего и безраздельного индивидуализма, представляя его как изначально данную методологическую ошибку. Действительно, люди физически не в состоянии выживать в этом мире в одиночку и объективно вынуждены объединяться в разные группы. В индивиде исторически и генетически, уже по факту его рождения как человека, заложено общественное начало. Проявляется оно в наличии у него не только индивидуальных, но и общественных интересов. Порочность методологического индивидуализма состоит как раз в том, что во внимание принимается и абсолютизируется лишь одна, эгоистическая, сторона человеческой сущности, но совсем не учитывается вторая ее сторона — присущий человеку коллективизм, желание и умение жить в социуме.

Личный, индивидуальный интерес сам социально обусловлен и выражается в стремлении человека, вовлеченного в определенный тип социального взаимодействия, к получению для себя максимума пользы и к недопущению грозящего ему вреда. В основе своей такой интерес состоит в обеспечении человеком необходимых условий для его жизни с помощью собственного труда, который вливается в общественное разделение и кооперацию труда. Полезно для нормального человека все то, что содействует его продолжительной и высококачественной жизни, а вредно то, что этому мешает.

Помимо такого рода индивидуальных интересов у человека как разумного общественного существа появляются также общественные интересы — стремление извлекать пользу от пребывания в том или ином социуме и одновременно защищаться от нанесения вреда со стороны этого социума или отдельных его членов. Социально-трудовая природа человека генерирует в нем не только индивидуальные, но и общественные интересы, которые осознаются отдельными личностями по-разному и сосуществуют в разной пропорции в зависимости от присущих им склонностей. Индивидуальные и общественные интересы уживаются в каждом отдельном человеке, противоборствуют и определенным образом сочетаются, причем временами могут даже полностью подавлять друг друга. Но они тем не менее реально существуют в диалектическом единстве и выражаются в конкретных поступках и общем поведении любого индивида.

Общественное, коллективистское начало в человеке — это не абстрактное понятие. Оно проявляется у каждой личности, но не в одинаковой мере и в разных «формах. Само существование помимо законченных эгоистов еще и альтруистов свидетельствует о наличии у последних ярко выраженных социальных интересов, которые часто преобладают и определяют личностный тип. Этот интерес заставляет таких людей задумываться об общем благе, об улучшении жизни других людей и всего социума, совершать неэгоистичные поступки и даже посвящать всю свою жизнь служению общему делу. И в политику многие вникают не только ради личной выгоды, но и для защиты групповых и всеобщих интересов. Альтруизм проявляется и в семье, и на рабочем месте, заставляя людей действовать самоотверженно и даже иногда жертвовать собой.

Частные интересы индивидов реализуются в процессе их свободных взаимоотношений на конкурентной основе. В экономической сфере это происходит посредством рынка, где осуществляется эквивалентный обмен индивидуальными благами (стоимостями). Конкуренция присутствует и при стремлении людей обеспечить себе более благоприятный социальный статус.

Общественные интересы личности проявляются как непосредственно на уровне врожденных инстинктов (создание семьи, объединение в группы для защиты от внешней опасности) и приобретенных моральных устоев (уважение прав других членов социума, ограничение ради них собственных необузданных желаний), так и опосредованно — при участии в деятельности разных общественных структур, призванных защищать не только индивидуальные, но и коллективные интересы групп, социальных слоев, классов и народа в целом. Любой социум имеет свои собственные интересы, не совпадающие полностью с разнообразными индивидуальными интересами его членов, так как установленные в нем общие порядки необходимы не только для выполнения единых задач, ради которых произошло объединение, но и для обеспечения устойчивого существования и прогресса самого социума, развивающегося по собственным законам.

Исходным и самым узким человеческим социумом является семья, где реализуются как индивидуальные, так и семейные интересы, состоящие в воспитании детей, создании комфортных условий быта, совместном ведении домашнего хозяйства. Общественные интересы более широкого плана человек реализует в разного рода объединениях, в которых он состоит либо добровольно (сообщества по интересам, неправительственные организации, органы самоуправления, любые ячейки гражданского общества), либо вынужденно, участвуя в разных существующих без его личного ведома сообществах на местном и региональном уровнях, в общегосударственных и даже международных структурах с использованием всеобщих выборов, референдумов, своего индивидуального членства в общественных организациях (профсоюзах, политических партиях и т.п.).

Государством, как и любым социумом, управляют разные люди. В некоторых из них преобладает эгоизм, и они могут действовать во вред обществу и преимущественно ради личной выгоды. Поэтому государственная власть далека от совершенства. Она выполняет свою функцию защиты общественных интересов не всегда успешно, причем не исключается подмена их клановыми и диктаторскими интересами. Все это должно учитываться при организации системы управления, которой необходимы сдержки и противовесы, ограничивающие негативные явления и минимизирующие неизбежные недостатки государства как такового.

Предлагаемая нами аксиоматика человеческой сущности отвергает как безудержный индивидуализм, к которому нельзя свести все богатство поведения человека в повседневной жизни, так и всепоглощающий, в особенности насильственный, коллективизм, подчиняющий себе свободную личность. Реально возможно лишь сочетание этих двух начал на всех уровнях (в каждом человеке, в любом социуме, в государстве и обществе в целом), и задача науки состоит в том, чтобы заниматься исследованием разных вариантов такого сочетания в тех или иных конкретных условиях.

Понять современный механизм взаимодействия частных и общественных интересов можно только в их сложном единстве, а не в механическом противопоставлении их как взаимоисключающих категорий. При таком подходе более ясными станут и представления о частных и общественных благах, которые предназначены для реализации двух разных типов интересов личности, а общественные блага еще и удовлетворяют потребности соответствующих публичных структур в соответствии с их субъективным пониманием интересов данного социума.

Производители и торговцы, выходя на рынок, понимают, что в стремлении к прибыли они должны отказаться от многих своих эгоистических наклонностей в отношении со своими конкурентами и покупателями. Их эгоистическое своеволие строго ограничено законами и наказывается в административном и уголовном порядке. Для менее эгоистичных индивидов достаточны этические нормы и моральные ограничения, которые сами по себе нужны как раз для подавления в человеке чрезмерного эгоизма. На это же направлены и профессиональные кодексы чести, и корпоративные регламенты.

Потребитель при покупке товара руководствуется разными мотивами: своими личными предпочтениями, «социальным заказом», многими случайными факторами (модой, общественным мнением, собственными прихотями и сиюминутными настроениями, воздействием рекламы, врожденным любопытством и т. д.). Но в любом случае он делает свой выбор ради удовлетворения имеющейся потребности в данном классе или виде товаров с учетом своих финансовых возможностей. Именно его платежеспособностью определяется, какой конкретно товар будет куплен: дорогой или дешевый, качественный или не очень, одноразового или длительного использования, в красивой или менее удобной упаковке. От этого же зависит, будет ли куплен именно этот товар или совершенно другой, но подходящий по цене.

Массовые производители товаров определяют свою производственную стратегию исходя из статистических данных предыдущего периода и собственных представлений о предстоящих изменениях потребительских предпочтений. Ориентируются они в конечном счете на установившийся платежеспособный спрос населения и на оценку возможного его изменения под воздействием дополнительного предложения новых по качеству и функциональным особенностям товаров.

Выйти за пределы установившегося структурированного спроса можно только при изменении условий продажи товаров (снижая или повышая цены, предоставляя кредиты и т. п.). Невозможно также резко изменить и структуру потребительского спроса. А это значит, что на рынке действуют объективные тенденции и закономерности торговли, которые должны учитываться производителями, чтобы не наделать ошибок и не разориться.

Совершенно по-иному создаются и используются общественные блага, предназначенные для всеобщего и в основном бесплатного потребления. Рыночные закономерности здесь действуют в определенных пределах, требуя соответствия издержек производства потребительным свойствам конкретных благ, что важно для экономии бюджетных средств. Аллокация же инвестиций по объектам и сферам осуществляется решением властей в зависимости от оценочных потребностей общества в тех или иных публичных благах.

Нематериальные общественные блага — это создаваемые государством условия безопасной и упорядоченной жизни граждан независимо от их личных желаний и готовности платить за это налоги. К ним относятся: обороноспособность страны; внутренняя безопасность граждан и защита их конституционных прав; управляемость страной в целом и разными сферами жизнедеятельности общества.

Весьма важным представляется вопрос о том, кто производит и кто потребляет общественные блага. Государство является и инвестором, и заказчиком, и поставщиком общественного блага, но потребляется оно гражданами в добровольном или принудительном порядке. Вряд ли в этом случае данное благо можно считать товаром, который, как известно, производится не для себя, а на продажу. Думается, что товарные категории здесь не подходят, так как государство по существу ведет натуральное хозяйство, само определяя потребность в конкретном благе, затраты на его производство и условия его предоставления гражданам. То, что общественное благо потребляется не самим государством, а его гражданами, не делает его товаром, подобно тому как продукция натурального крестьянского хозяйства, потребляемая членами семьи, не становится товаром, если она не продается на рынке.

Государство широко использует рыночные отношения при взаимодействии с частным сектором (в рамках государственно-частного партнерства). Оно регулирует также оборот индивидуальных благ на рынке в тех случаях, когда заинтересовано в потреблении гражданами тех или иных товаров. Способы такого регулирования бывают разными (сниженные цены, компенсации части расходов на приобретение товаров и пользование услугами, дотации производителям и субсидии потребителям), но в любом случае они ориентируют население на преимущественное приобретение именно тех товаров, в массовом потреблении которых заинтересовано государство как выразитель общественных интересов (такая практика применяется, например, в северных странах в отношении дорогостоящих тропических фруктов).

Некоторые теоретики публичных благ выделяют товары, оборот которых регулируется государством, в отдельную группу, называя их «опекаемыми благами». Такие товары не перестают быть частными благами и не должны относиться к разряду общественных. Точно так же не становятся общественными частные предприятия и компании только потому, что их деятельность регулируется законами, налоговыми и иными средствами экономической политики государства.

Неправомерно, на наш взгляд, считать государство обычной фирмой по предоставлению гражданам общественных услуг. Такая точка зрения нередко аргументируется тем, что налоги устанавливаются государством исключительно на рыночной основе с использованием механизмов политической демократии, которая сама сводится к рыночным отношениям. Однако объявления налогов платой за потребляемые налогоплательщиками общественные блага еще недостаточно для того, чтобы считать складывающиеся при этом отношения рыночными. Платить людям приходится за все и не только деньгами, но также эмоциями, здоровьем и самой жизнью, но это вовсе не значит, что в мире нет ничего, кроме рынка.

Государство не получает плату за свои услуги, как это происходит при эквивалентном обмене, а главное — не извлекает прибыли от своей деятельности, к чему стремится любая фирма. Оно создает и предоставляет общественные блага в интересах всего общества и каждого гражданина в отдельности. Налоговые платежи за предоставляемые блага не индивидуализированы, т. е. нет прямой количественной связи между величиной уплаченного налога и размером потребленных каждым индивидом общественных благ. У людей с разным достатком эти вклады могут быть разными, но они имеют право пользоваться общественными благами в равной мере или не пользоваться ими вообще. Следовательно, между государством и его гражданами не возникают отношения купли-продажи общественного блага или его части.

Государство перераспределяет средства бюджета без учета отдельного мнения каждого своего гражданина, опираясь на сигналы от общества, поступающие лишь в агрегированном виде, причем окончательное решение всегда остается за властями. Граждане все вместе и каждый в отдельности лишь косвенно могут влиять на это решение через всеобщие выборы и референдумы с помощью демократических процедур и законодательных актов. Если же все общественные блага условно посчитать одним товаром, создаваемым государством и продаваемым обществу, а совокупные налоговые поступления в бюджет -платой за них или их ценой, то такого рода эквивалентный обмен действительно имеет место, но совершается он не на свободном конкурентном рынке, а в форме общественного договора помимо обычных рыночных отношений.

1. См.: Вопросы экономики. 2007. N 10. С. 103.

Источник:
Индивидуализм и коллективизм — противоречивые начала личности и общества
Ю. КнязевЭкономическая теория в момент своего возникновения исходила из методологического постулирования
http://institutiones.com/theories/1093-individualizm-i-kollektivizm.html

Рабский менталитет

Мечта рабов: рынок, где можно было бы покупать себе господ

К чему стадам дары свободы? Их должно резать или стричь.

Во Франции, Великобритании и России приняли закон об обязательном групповом анальном изнасиловании граждан по субботам. В Великобритании правительство отправлено в отставку. Во Франции начались гражданские беспорядки, приведшие к революции. В России люди начали записываться в очередь в пятницу, чтобы в субботу пораньше освободиться.

Рабский менталитет — мем либерастической тусовки, функциональный аналог поцреотического мема «Вы просто ненавидите все русское» аналогично объясняющий всё и сразу. Представители развитой части россиянского общества приписывают рабский менталитет всем, кто на выборах голосует не за них большинству населения этой страны. В форсировании мема были, впрочем, замечены и все остальные политические фракции (внезапно кроме коммуняк), недовольные нынешним положением дел в Этастрании.

Эти люди, даже оставшись без господина, не становятся свободными, — рабство у них в душе.

Исторически сложилось, что в любом обществе есть лидер. Даже небольшой группе людей, объединившейся ради того, чтобы убить и съесть мамонта или ограбить караван, желателен человек, который знает как надо это делать (или думает что знает, или не знает, но храбрый, или, ну ты понел…) и будет командовать, и его будут слушаться. А уж многомиллионное государство порождает и вовсе многотысячные структуры с безумными умениями в области управления, чтобы предотвратить разброд и шатание там, где они не нужны.

Обладатель рабского менталитета остро нуждается в авторитарном правителе. Сложная политическая система слишком мудрена и не подходит, должна быть именно личность, «твердая рука», заместитель Бога на Земле, который может решить все проблемы, но только если ему угодить. И даже просри этот хрен все полимеры — у раба и мысли не возникнет, что этот правитель плохой, никудышный и надо бы ему об этом сказать или вовсе сместить с трона, наоборот — «народ оплошал, подвели отца родимого, нет нам прощения» и дальше страдать с утроенным усердием.

Обладатель рабского менталитета полагает, что царь-батюшка день и ночь только и думает, как накормить, дать крышу над головой и обеспечить работой своих рабов, и нет ему в этих стремлениях покоя. А в запущенных случаях больной ещё и желает, чтобы государство объяснило ему как и ради чего он должен прожить свою глупую и бессмысленную жизнюшечку. И потому вполне уместно вымирать миллионами, терпеть массовые расстрелы и голодать. Да и, собсно, куда деваться-то? В Таджикистан на заработки особо не поедешь…

Естественно, власть обожает своих рабов, поскольку те, кто рабского менталитета лишен и требует от власти сделать хоть что-нибудь полезное, отвлекает ту от действительно важных вещей. Потому рабский менталитет любовно взращивается под видом патриотизма, насаждается через церковь и контролируется соответствующими органами.

Словосочетание хорошо звучит и достаточно убедительно объясняет, почему либеральные партии на выборах еле набирают два-три процента голосов. Когда до либерастов дошло, что народ их не хочет, они стали активно форсить эту идею, чтобы не признаваться в своей политической импотенции. С их точки зрения, рабский менталитет гоев этой страны виноват во всех фейлах либерастов, например, в том, что народ не хочет возвращаться в девяностые и плохо переносит либеральный ксенопатриотизм.

Существуют покорные люди, которые вполне были бы счастливы быть черномазыми на плантациях Старого Юга. Мы вовсе не собираемся высмеивать «черномазых». К их чести, большинство рабов НЕ БЫЛИ ДОВОЛЬНЫ своим рабством. Мы высмеиваем тех, кто им ДОВОЛЕН.

Вообще говоря, «рабский менталитет» стал мемом ещё очень давно. Еще в Бронзовом веке Моисей водил евреев по пустыне сорок лет не потому, что они были фанатами КСП, а чтобы до Палестины дошли только рождённые свободными евреи. Правда, в Библии написано, что евреи были попросту прокляты за ослушание, и потому увидеть Землю Обетованую было дозволено одному Моисею, да и слова «менталитет» в Библии нету… Но кого это волнует?

После побед в персидских войнах пятого века до нашей эры, которые наводнили Элладу огромным числом рабов-варваров, и последующего периода расцвета Эллины малясь возгордились и породили стереотип о том, что чужеземцы (в первую очередь персы) — просто прирожденные рабы, не то что сами Эллины, народ-победитель и светоч демократических ценностей. В некотором роде подобные идеи можно считать древним вариантом национализма. Позже эту идею, как и многие другие, у них унесут римляне. Казалось бы при чём тут имперскость?

Рабовладение в Риме в советских учебниках «Истории Древнего мира» особенно смаковалось, чтобы детки прониклись, как же ужасно жилось рабам. При этом сознательно упускалось несколько любопытных деталей. В частности, римский раб мог заниматься экономической деятельностью, снимать и даже покупать жильё, и иметь собственных рабов. Да, в Древнем Риме можно было быть одновременно и рабом, и хозяином. Но при этом даже богатый раб со всем своим имуществом (включая жену и детей) был собственностью своего хозяина, который мог невозбранно ебать жён и дочерей рабов (или сыновей). Впрочем, самих рабов это не сильно смущало, ибо так надо.

Люди холопского звания — Сущие псы иногда: Чем тяжелей наказания, Тем им милей господа.

Как вы думаете, почему во всех германских и романских языках слова «славянин» и «раб» звучат весьма похоже? По-английски — slave, по-немецки — Sklave, по-испански — esclavo, по-французски — esclave. При том, что по-латински «раб» — servus, а латинский — корень этих языков (романские от неё произошли, а германские варвары позаимствовали в своё время чуть более, чем половину слов из латинского в свои языки, кстати, Сербия на латыни называлась «Servia», что кагбэ намекает).

Чтобы славянофилам не было сильно обидно, добавим, что аналогичные превращения претерпевало в староанглийском языке слово «wealh», переводимое как «чужак» и обозначавшее покоренное англо-саксами кельтско-романское население Британии. Оно стало названием валлийцев («welsh») и в Средние века тоже использовалось в значении «раб». А в Молдавии и Валахии в шестнадцатом—восемнадцатом веках словом «румын» (произошедшим от «romanus» — названия жителей Римской Империи) называли крепостных крестьян.

А вот крепостное право, которое утвердилось за двести лет до его официальной отмены, вспоминать не стоит — само по себе оно просто не могло успеть отразиться на такой сложной структуре мировоззрения, как менталитет (ага, подумаешь, десяток поколений в рабстве). А утвердилось оно за счет отмены Юрьева дня. Это был прекрасный механизм повышения эффективности хозяйствования (за счет крестьян, разумеется) — в этот день крестьяне могли спокойно по своему желанию сменить работодателя. То есть эффективные путенские манагеры не выжили бы точно.

Поцреоты (а также национал-либералы) очень любят оправдываться тем, что рабский менталитет и прочую «азиатчину» на Русь занесли монголо-татары, в довесок к русскому мату. Как и в случае с происхождением мата, эта версия очень сильно смахивает на хуиту. То есть монголо-татарское иго, безусловно, очень сильно укрепило традиции анального рабства на Руси, но поговорки типа «Slawen sind Sklaven» вполне себе были в ходу в Европе ещё до времен ига. К тому же, институт холопства существовал на Руси ещё в одиннадцатом веке, а то и намного раньше.

С послепетровских времен до 1861 года значительная часть русских (37%, если быть точным, считая молдавских цэрян, монастырских приписных, слуг и заложенных государству за долги) была крепостными крестьянами, находившимися в анальном рабстве у барина. Что характерно, основной ударной силой в обоих крупнейших крестьянских восстаниях того времени — разинском и пугачевском — были отнюдь не крестьяне, а казаки. Кроме того примечательна социальная драма непосредственно после отмены крепостного права — всякие Чеховы и прочие разъезжая по стране внезапно замечают, что мужики-то без барина предпочитают не работать на себя, а потихоньку спиваться — все пахотные земли остались в собственности у барина, их надо было у него выкупать, а не на что.

Версия либераста: потом случилась сначала Февральская, а потом Октябрьская революция, и население анально оккупировали уже коммуняки. При Сталине рабское положение достигло своего апогея: более чем 100500 человек находились в лагерях, а остальные работали за жрат на повышение обороноспособности социалистической Родины. Крестьянам в период коллективизации даже на жрат не всегда оставляли. При Сталине у крестьян не было паспортов и права поменять род занятий, и, например, уехать в город никто из них не мог. Если это не крепостничество, то что? И это в двадцатом-то веке! Так что в 1861 году крепостное право не было упразднено, а лишь временно отложено.

Так как в таких условиях любое свободомыслие личности сурово наказывалось лично отцом народов, у быдла выработались специфические особенности менталитета, впоследствии дополнившие сабж.

А паспорт по сути был скорее ограничением для городских, чем для крестьян [пруфлинк?] . В СШСА (а также ещё в 189 странах мира) по сию пору нет внутренних паспортов, так что, применяя к ним либерастическую логику… ну ты понел.

Убивать, убивать, убивать! Залить кровью всю Россию, не давать ни малейшей пощады никому, постараться непременно устроить хотя бы один ядерный взрыв на территории РФ

После того, как ZOG развалил СССР, к власти пришли либерасты и начали лечить заболевание либеральными реформами и шоковыми терапиями. От происходящего народ настолько прихуел, что уже через два года с равнодушием смотрел на попытки Руцкого и компании выкинуть ельциноидов на мороз. После стрельбы танковыми снарядами по Белому дому, после пыток [пруфлинк?] задержанных выживших, после продолжения прежней политики и падения уровня жизни ещё в 9000 раз, после снижения населения на пять миллионов за пять лет, прямого подлога конституции (опрос вместо референдума) — парадокс, народ всё равно проголосовал за Ельцина. Любой психически здоровый человек спросит: «Почему?!».

Почти вся либеральная, гуманистическая, демократическая интеллигенция на тех выборах неистово визжала «Пусть алкоголик Ельцин, только не Зюганов, только не коммуняки, чур-чур-ааа!!» — делами присоединившись к письму в «Известия», (небезвозмездно) призывавшему к защите демократии и законности через два дня после силового и противозаконного переворота. Зюганов ещё мог побороться и стать президентом в 1996 году, имея почти равные с Ельциным 32% голосов в первом туре, но трусливый коммуняка предсказуемо сдался: проще получать подачки с барского стола ельциноидов, пилящих бабло, чем реально решать проблемы России.

Сами русские либералы оказались рабами по ментальности: они испугались говорить, поступать и нести ответственность согласно своим либеральным убеждениям. Сами русские либералы примкнули к пахану, разобравшемуся с оппонентами по понятиям зоны. Удивительно ли, что глазеющий на всё это народ уже через четыре года был не против избрать кого-нибудь более последовательного, причем, на пожизненное царствие, вместо сто раз более демократического кандидата от представителей обосравшейся шушеры?

Источник:
Рабский менталитет
Рабский менталитет — мем либерастической тусовки, функциональный аналог поцреотического мема «Вы просто ненавидите все русское» аналогично объясняющий всё и сразу. Представители развитой части россиянского общества приписывают рабский менталитет всем, кто на выборах голосует не за них большинству населения этой страны. В форсировании мема были, впрочем, замечены и все остальные политические фракции (внезапно кроме коммуняк), недовольные нынешним положением дел в Этастрании.
http://lurkmore.to/%D0%A0%D0%B0%D0%B1%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B9_%D0%BC%D0%B5%D0%BD%D1%82%D0%B0%D0%BB%D0%B8%D1%82%D0%B5%D1%82

Эгоизм и коллективизм

Индивидуализм – это мировоззрение, подчеркивающее первоочередное значение индивида и личностной независимости. Французское слово «individualisme» производное от латинского «individuum» – «неделимое». Противопоставляется коллективизму, практике и идеологии ограничения индивида социумом. Индивидуализм – это термин социальной психологии, поскольку его развитие у личности непосредственно соотносится с факторами социума. Данное понятие постулирует, что интересы общества уступают интересам состоящих из него личностей.

Несмотря на долгосрочную пропаганду принципа индивидуализма, назвать его превалирующим нельзя, учитывая зависимость от экономических предпосылок. В период советского строя этот принцип считали проявлением антиобщественного эгоизма, и коллективизм был доминирующей государственной идеологией. Отсутствие опыта гармоничного соотношения этих принципов стало причиной широкого распространения концепт социального дарвинизма, вырванный из контекста которого слоган «выживает сильнейший» привел к криминальной революции, скомпрометировавшей рыночные реформы.

Понятие индивидуализма как потребности снизить давление на личность со стороны окружающего социума, сформировалось среди сообщества политических философов Англии эпохи нового времени. Именно принцип индивидуализма, являющимся основополагающим классической политэкономики, сформулировал Адам Смит. Который гласит, что индивид, заботящийся о собственной выгоде, приносит пользу обществу, независимо от направленности на это, эффективнее, чем сознательное стремление к благу социума. Сторонники же социалистических теорий начали использовать индивидуализм как противопоставления социализму, что привело к укоренению отрицательного трактования индивидуализма эгоизмом.

Формирование индивидуализма начинается с детства. Доминирующей в социуме становится тип нуклеарной семьи, состоящей из пары или одного взрослого с ребёнком, что противопоставляется расширенной семье традиционного типа, с совместным ведением хозяйства несколькими поколениями, что уже ограничивает раннее формирование опыта коллективного сосуществования. Нуклеарная семья существенной целью воспитания видит научение самостоятельной жизни. Ожидается, что совершеннолетний ребёнок оставит семью и будет вести отдельное хозяйство, возможно сведя контакты с родственниками к минимальным или полностью прекратив их.

Воспитывая самостоятельность, родители поощряют, чтобы ребенок учился и готовился к самостоятельному заработку, карманные деньги являются собственностью ребенка. Практика подработки даёт возможность молодым людям постепенно становится независимыми от экономических ресурсов родителей.

На развитие индивидуализма ориентирована также социальная система западного и про-западного общества. Поскольку общество постепенно снимает с себя опеку о будущем поколения, то приоритетным формированием становится умение приспосабливаться. Автономности способствует система образования, когда социальное происхождение не играет существенной роли, конституционно предусмотрено равноправие. Ориентир на достижение целей, а не построение долгосрочных отношений, приводит к созданию и распаду ячеек коммуникации в зависимости от задач.

Принцип открытого выражения и дальнейшей защиты индивидуального мнения, в том числе неприятного для социума, столкновение противоборствующих позиций и прямая конфронтация естественные для развития общества.

Одна из главных, статистически подтвержденных, основ развития индивидуализма – благосостояние общества. Высококвалифицированные специалисты и представители верхушки общества более склонны к индивидуализму. Но получая независимость, индивид всё больше остается один перед лицом возникающих проблем, а воля выбора несет бремя личной ответственности, что увеличивает стрессовую нагрузку.

Индивидуализм это форма мировоззрения, подчеркивающая главенствование личностных целей и интересов, самостоятельность поведения личности. Гарри Триандисом, социальным психологом, предложен термин – идиоцентрик. Он обозначает личностей ориентированных на самосовершенствование, с индивидуалистическим мировоззрением, первоочередно ставящих собственные убеждениях, в случае конфронтации стремящиеся изменить ситуацию, а не собственные убеждения. Индивидуалисты демонстрируют более эффективные результаты при самостоятельной работе, коллективные настроения актуализируются лишь в случае опасности.

У индивидуалистов групповые цели остаются на заднем плане. Хотя человек всегда является участником социальных, индивидуалист в высокой степени автономен и способен успешно самореализовываться, обращаясь к их ресурсам минимально.

Индивидуализм это в психологии представление о базово эгоистичной природе человека, том, что позволяет выстраивать с ним грамотные взаимоотношения, выстраивая коммуникацию соблюдением выгоды обеих сторон. Это база для утверждения гуманистических ценностей, права на самовыражение, духа состязательности и честной игры. Отсутствие жертвенности нивелирует понятие жертвы, а соперничество не воспринимается как предательство и нападение, если нет навязанной верности.

Важным для данного мировоззрения есть понятие «privacy», обычно переводимое как «личное пространство». Но так же, ощущение значимости ненарушения личностных границ объединяется с уважением к границам другого и признанием иной системы ценностей.

Построенные на индивидуализме взаимоотношения содержат меньше запретов и больше права на ошибки, с естественным ощущением личной ответственности за них. Ограничение свободы, для удерживания от потенциально опасности, не дает личности получить опыт необходимый для выживания. Эти примеры индивидуализма заметны в современном воспитании, с увеличением невмешательства старших в жизнь младшего поколения. Поощрение личной ответственности способствует более творческому подходу, инициативности, активности, когда власть традиций и давящих норм не становится преградой для самоактуализации и неординарности.

В повседневном использовании понятие эгоизм зачастую смешивается в значении с индивидуализмом. Распространено представление, что существует этика индивида и мораль общества, тогда мораль индивида равен индивидуализм, эгоизм, а мораль общества соответствует коллективизму и альтруизму, в ущерб личности. Но примеры индивидуализма допускают и приветствуют альтруизм, при котором личность добровольно ограничивает свои интересы для чужого блага. Альтруизм антонимичен эгоизму, индивидуализм – коллективизму.

Отличие индивидуализма от эгоизма выражается в том, что эгоизм – вариант жизненной позиции, когда реализация собственных интересов возможна ценой причинения ущерба другим индивидам или социуму в целом. Индивидуализм постулирует защиту собственных ценностей, проявляя уважение к чужим. В некоторой степени эгоизм это неуважение собственных ресурсов, поскольку личность не в состоянии выстроить жизнь и самореализоваться без агрессивного отбирания чужих ресурсов.

Эгоизм связан с инфантильностью, когда человек ведет себя аналогично младенцу, использующему мать, которая источник его жизненных ресурсов, перенося подобный тип взаимоотношений на окружающих, проецируя на них сценарий безусловной и дарящей любви матери. Поскольку поведение окружающих не соответствует данному поведенческому паттерну (что неудивительно), ожидание переходит в требование и отбирание с помощью доступных рычагов влияния.

В то время как индивидуалистическая автономия предполагает опору на собственные возможности, когда необходимость (а соответственно и пользование, в том числе наносящее ущерб, агрессивное) воспринимается как низкое развитие самостоятельности. Самостоятельная позиция подталкивает к постоянному самосовершенствованию, узнавая границы своих возможностей. Расширяя массив собственных возможностей личность способна к обмену и дарению ресурсов и опыта, так как знает, как получить их вновь, имея соответствующий опыт. Социальность индивида и заключается в том, что его развитие происходит во взаимодействии, а не конфронтации с другими, такими же носителями личных интересов.

Источник:
Эгоизм и коллективизм
Индивидуализм – это мировоззрение, подчеркивающее первоочередное значение индивида и личностной независимости. Индивидуализм — это термин социальной психологии
http://psihomed.com/individualizm/

COMMENTS