Эволюция семьи

Эволюция российской семьи

А. Г. Вишневский,
доктор экономических наук,
директор Института демографии Государственного университета — Высшей школы экономики, Москва

«Экология и жизнь» №7, 2008

(Начало. Продолжение в следующем номере)

Веками формы традиционной крестьянской семейной жизни были «подогнаны» к экономическим и социальным условиям российского земледельческого хозяйства. Но во второй половине XIX века эти условия стремительно уходили в прошлое, а вместе с тем лишались опоры и приспособленные к таким условиям семейные структуры, формы и нормы семейных отношений. Именно в это время вышло наружу всегда существовавшее подспудно противоречие «малой» и «большой» семей.

Но наряду с большими всегда существовала и малая семья, состоявшая из супружеской пары с детьми, а иногда и без детей. Она могла существовать в одном из двух видов: как автономная малая семья либо как «встроенная» в большую семью, как ее составная часть.

Историки и социологи давно уже ведут споры о том, каким было соотношение этих двух форм существования «супружеской семьи» в прошлом. Было время, когда они единодушно полагали, что во всех без исключения обществах, где сейчас господствует малая супружеская семья, прежде безусловно преобладала семья сложная, которая была основной формой частного общежития, предшествовавшей современной малой семье. В последние десятилетия это единодушие исследователей было сильно поколеблено: анализ исторических источников привел многих исследователей к выводу, что в действительности в прошлом малая супружеская семья встречалась гораздо чаще, чем полагали прежде.

В допромышленную эпоху, в силу высокой ранней смертности, довольно значительного бесплодия, частых выкидышей и других подобных обстоятельств, вероятность выполнения указанных условий была невысока. Поэтому, даже если допустить, что большинство людей стремились к созданию и сохранению многопоколенных, неразделенных больших «отцовских» семей, совершенно неизбежным было большое число несостоявшихся или частично состоявшихся семей этого типа. Во втором случае складывалась, например, «братская» семья — сложная, но двухпоколенная. В первом же случае возникала малая семья, состоящая из супругов с детьми, а иногда и без них. Такая семья и трактуется исследователями как «супружеская», или «нуклеарная» (группирующаяся вокруг «супружеского ядра»). Но в прошлом — это вынужденная нуклеарность.

Подобные малые семьи не стремятся воспроизвести себя в прежнем виде, а при малейших благоприятных условиях превращаются в большие, сложные. История знает самые разные способы преодоления вынужденной нуклеарности. Во многих странах, в том числе и в России, было широко распространено усыновление при отсутствии прямых потомков мужского пола, причем усыновляемым мог быть не только ребенок, но и взрослый мужчина. Когда для этого были условия, практиковалось и «приймачество» — вопреки обычаю замужняя женщина вместе с мужем жила в семье своих родителей.

Малая супружеская семья скорее всего ровесница большой, неразделенной, ее постоянная спутница. Сосуществуя на протяжении веков, они находились в своеобразном симбиозе, нуждались друг в друге, знали и конкуренцию, и противоборство, и взаимные уступки.

Явные экономические и демографические преимущества большой семьи долгое время исключали массовое стремление малых семей к обособленному существованию. Малая семья, группирующаяся вокруг супружеского ядра, никогда не противостояла большой семье как тип, скорее, она ощущала свою неполноценность, незавершенность по сравнению с большой и стремилась при первой возможности превратиться в такую большую, сложную, многопоколенную семью, в недрах которой она чувствовала себя более защищенной. Человек здесь меньше зависел от столь частых в прошлом экономических, демографических и прочих случайностей.

Но за эту относительную защищенность супружеской семье приходилось платить дорогую цену. Такая семья была двуликим Янусом. Одним ликом она была обращена внутрь себя — к супружеству, продолжению рода, воспитанию детей. Другой же лик супружеской семьи был повернут вовне — к непосредственному окружению, к большой семье, которой ее малые составные части, заботясь о своих собственных интересах — тех, что находились под присмотром первого Янусова лика, — уступали львиную долю своего суверенитета.

Так было везде, так было и в России. Крестьянин вел тяжелейшую, но далеко не всегда успешную борьбу за существование, голод постоянно стоял у порога его избы. Большая семья лучше соответствовала условиям земледельческого труда, повышала шансы на выживание. Перед этим решающим соображением все остальные отступали на второй план. Об экономических преимуществах больших крестьянских семей много писали во второй половине XIX века, и следует лишь добавочно указать на некоторые демографические основания предпочтения больших семей. Вероятность для супругов овдоветь, для детей — остаться сиротами, а для стариков — оказаться одинокими в конце жизни была еще очень высока, а принадлежность к большой семье давала всё же некоторую дополнительную «страховку», защищавшую овдовевшую многодетную мать, детей-сирот или беспомощных стариков от голода и полной нищеты.

По меркам своего времени патриархальная семья в России была абсолютно естественной, «нормальной». Согласованность основных черт такой семьи, равно как и крестьянской общины, в которую она входила, со строем хозяйственной жизни делала этот тип социальной организации прочным, устойчивым. Он же в свою очередь придавал устойчивость хозяйственной, да и политической системе.

Столетиями «отцовская» семья была кирпичиком, из каких складывались общественные устои, — так она и виделись авторам XIX века. На этом фундаменте и впрямь выросло очень многое в культуре и идеологии русского общества, его мироощущении, его представлениях о добре и зле, о соотношении коллективистских и индивидуалистских ценностей.

Настал, однако, момент, когда всё это здание — вместе с семейным фундаментом — начало терять свою вековую устойчивость. Деревня всё в меньшей степени определяла лицо экономики страны, а в самой деревне натуральное хозяйство стремительно отступало под натиском товарно-денежных отношений. Тогда и начал трещать по швам привычный семейный уклад. Вырастая из тесного костюма натурально-хозяйственных отношений, сталкиваясь со всё новыми задачами, приобретая всё более разнообразный и сложный социальный опыт, русский человек быстро менялся и начинал задыхаться в узких рамках устаревших институтов, среди которых семья, в силу своего повсеместного присутствия, занимала одно из первых мест.

Еще на рубеже XIX и XX веков брачность в России была почти всеобщей. Согласно первой всеобщей переписи населения 1897 г., в конце XIX в. к возрасту 50 лет в браке состояли практически все мужчины и женщины, доля населения, никогда не состоявшего в браке, в возрастной группе 45–49 лет была существенно ниже, чем в странах Западной Европы.

Дореволюционная Россия почти не знала развода, брачный союз заключался на всю жизнь и практически не мог быть расторгнут. Развод рассматривался церковью как тягчайший грех и разрешался в исключительных случаях. Основанием для развода могло служить только «безвестное отсутствие» и «лишение всех прав состояния» одного из супругов. Тем не менее, по мере изменения общественных условий, постепенной эмансипации женщин, уже в дореволюционное время менялись взгляды на ценности супружества, отношение к разводу. Но эти изменения затрагивали в основном элитарные слои населения, официальные разводы были большой редкостью. В 1913 г. на 98,5 млн православных в России был расторгнут всего 3791 брак.

Браки не отличались большой долговечностью, однако не из-за разводов. Вследствие высокой смертности всегда был высоким риск прекращения брака из-за овдовения одного из супругов. В самом конце XIX века, в 1897 г., доля вдов среди всех женщин бракоспособного возраста составляла 13,4%. У мужчин соответствующий показатель был значительно меньшим — 5,45%. В это же время к возрасту 31 год среди не состоявших в браке женщин доля овдовевших была выше доли никогда не вступавших в брак: к 50 годам овдовевшими были 25% женщин, к 62 годам — половина, к 74 годам — свыше 75%.

Овдовение в значительной мере компенсировалось повторными браками, почти обязательными в условиях крестьянской жизни. На рубеже XIX и XX веков (1896–1905) доля повторных браков в общем числе браков составляла примерно 14% для мужчин и 8% для женщин. В результате каждый мужчина и каждая женщина, дожившие до брачного возраста и сыгравшие свадьбу (один или более раз), жили в браке в среднем четверть века.

Что же представляла собой эта четвертьвековая жизнь в браке?

В России уже давно пытались хоть как-то ограничить браки по принуждению. Соловьев цитирует патриарший указ XVII века, предписывавший священникам «накрепко допрашивать» женихов и невест, а также их родителей, «по любви ли и согласию друг другу сопружествуются, а не от насилия ли или неволи». Ломоносов призывал «венчающим священникам накрепко подтвердить, чтоб они, услышав где о невольном сочетании, оного не допускали». Но на деле еще и в XIX веке молодые люди очень часто вступали в брак по выбору родителей. Притом, хотя брак всегда понимался как интимный союз мужчины и женщины, при заключении брака на первый план чаще всего выходили экономические и социальные соображения.

В патриархальной семье на женщину смотрели прежде всего как на семейную работницу — способность работать нередко была главным критерием при выборе невесты. Ходу назад после женитьбы не было, оставалось жить по старинной формуле: «стерпится — слюбится».

«Малый», становясь «мужиком» в очень молодом возрасте и продолжая жить в составе «отцовской» семьи, оставался человеком несамостоятельным. А положение женщины было еще хуже: она не только зависела от мужа, но, войдя в большую семью, оказывалась также в зависимости от свекра, свекрови, других мужчин в семье, их жен и т. д. Она сразу же становилась одной из семейных работниц, и эта ее роль находилась в постоянном противоречии с ее же ролями жены и матери. Но были и другие стороны ее зависимого положения в семье, о которых принято было умалчивать, например, снохачество.

Собственные внутренние связи и отношения супружеской семьи, не имевшей достаточной самостоятельности, оставались неразвитыми, не играли в жизни людей той особой роли, какую они приобрели в наше время. А потому и каждый отдельный человек ощущал себя прежде всего колесиком сложного механизма большой семьи, обязанным исправно исполнять свой долг по отношению к ней, и лишь в очень малой мере видел в семье среду для раскрытия и реализации своей индивидуальности. Такая семья не была той социализирующей средой, в которой могла сложиться независимая, индивидуализированная человеческая личность. Человек для семьи — таков принцип, на котором держались испокон веку патриархальные семейные отношения.

Но что-то сдвинулось во второй половине XIX века. До поры растворение человека в семье было оправдано экономической и демографической необходимостью, интересами физического выживания. Но стоило этим двум необходимостям немного ослабеть, и жесткая предопределенность человеческой судьбы лишилась своего оправдания, привычные семейные отношения перестали удовлетворять людей, члены семьи начали «бунтовать». Тогда-то и вышел на поверхность скрытый конфликт большой и малой семьи, «работы» и «жизни». Патриархальная семья оказалась в кризисе.

Кризис этот раньше всего затронул городские слои русского общества, прежде также строившие свои семейные отношения по образцам, близким к крестьянским. Упоминаниями об этом кризисе заполнена русская литература второй половины XIX—начала XX века — от «Анны Карениной» Л. Толстого или «Грозы» А. Островского до статей безвестных или забытых авторов в научных и публицистических изданиях.

Противостояние старого и нового всё более раскалывало Россию, и линия этого раскола прошла через каждую семью.

Россия была не первой страной, столкнувшейся с кризисом традиционной семьи. К началу XX века многие западные страны уже прошли через него, традиционная большая семья стала достоянием истории, уступила место высокомобильной, малой, «супружеской» семье. «За время плаванья, которое должно было привести семью в современность. она отделилась от окружавшей ее общины, воздвигнув — чтобы защитить себя — непреодолимую стену частной жизни. Она прервала свои отношения с дальней родней и ослабила даже те, что поддерживала с близкими родственниками. Как удалось семье незаметно покинуть свою стоянку у причала традиции? . Команда корабля — мать, отец и дети — вот кто с радостью разорвал державшие его путы, чтобы отправиться в свое собственное плаванье». 3 Эти слова относятся к западноевропейской семье, но то же самое — пусть и позднее — произошло и с семьей российской.

Быть может, главной силой, взорвавшей изнутри старинный семейный уклад и ускорившей его кризис, стала и наиболее придавленная этим укладом женщина.

«Бабий бунт» в деревне — лишь одно, хотя и очень яркое проявление назревавших, начинавшихся семейных перемен. Рядом с «женской» их линией видна еще одна — «детская».

В народном сознании было глубоко укоренено представление о безграничных правах родителей по отношению к детям и столь же безграничном долге детей по отношению к родителям. Даже в конце ХIХ века родительская власть была очень велика. Всё еще встречалось выражение «отец заложил сына» (т. е. отдал в работу на определенный срок, а деньги взял вперед). Родителям принадлежало решающее слово, когда речь шла о женитьбе сыновей, а особенно — о замужестве дочерей. И всё же к концу ХIХ века старые семейные порядки в отношениях родителей и детей уже трещали по швам, ослабли и былое уважение родителей, и былая покорность им, хотя внешне многое еще сохранялось.

К началу XX века российское общество оказалось перед лицом острейших экономических и социальных проблем, на фоне которых демографические и семейные неурядицы могли выглядеть не самыми главными. Во всяком случае о них говорили и писали намного меньше, чем, скажем, об экономической отсталости, о земельном вопросе, о бедности или бесправии народа, о необходимости политических перемен и т. д. Но всё же нельзя сказать, чтобы эта сторона народной жизни совсем не привлекала внимания. Огромная смертность, учащавшиеся попытки уклониться от рождения детей или отказ от детей, уже рожденных, «падение семейных нравов», женское эмансипационное движение в городах и «бабий бунт» в деревне, непокорность взрослых детей и ослабевавшая родительская власть, умножавшиеся крестьянские семейные разделы — всё это говорило об обесценении вековых заповедей семейной жизни, об усиливающемся ее разладе.

Разлад был замечен всеми и стал объектом критики, самокритики русского общества, всё более осознававшего необходимость обновления. Изменения в семейной и вообще частной жизни людей были лишь одной из сторон всеобщих перемен, переживаемых Россией в пореформенный период, когда четко обозначилось ее стремление превратиться в современную промышленную страну. За четыре десятилетия, последовавшие за отменой крепостного права, все прежние равновесия были нарушены, а новые — еще не созданы. Российское общество вступило в полосу тяжелого, затяжного кризиса.

Не могла избежать этого кризиса и вся система семейных и демографических отношений. Впрочем, то самое развитие, которое ввергло частную жизнь людей в кризис, создало возможности и выхода из него.

Пусть в России конца XIX—начала XX века всё это было доступно лишь узкому слою людей и недостаточно осознано всем обществом, а всё же движение уже началось, многое предощущалось, кое-что было известно из примера более продвинутых европейских стран. Разлад в старых семейных порядках, конечно, тревожил современников, но было и ожидание желаемых позитивных перемен.

Было бы хорошо, если бы замена, позволяющая преодолеть кризис традиционных демографических и семейных отношений, произошла в результате их плавной эволюции, постепенной выработки новых форм и норм демографического и семейного поведения, отвечающих новым экономическим и социальным условиям, которые тоже складывались бы постепенно. Но в условиях быстро менявшейся России на это было мало шансов, у нее просто не было времени на постепенные, от поколения к поколению, изменения. Страна стремительно приближалась к социальному взрыву, в котором предстояло сгореть и старой семье.

(Начало. Продолжение в следующем номере)

1 Строго говоря, слово «семья» не вполне применимо к таким формам общежития, и в бытовом, и тем более в научном языке их обозначают терминами «хозяйство», «домохозяйство», в России в прошлом в этом случае употреблялось слово «двор».
2 Костомаров Н. Домашняя жизнь и нравы великорусского народа. — М., 1993, с. 209.
3 Shorter E. Naissance de la famffle moderne. XVIII—XX siecle. — Paris: Seuil, 1977.
4 Энгелъгардт А.Н. Из деревни: 12 писем: 1872–1887. — М.: Мысль, 1987.
5 Звонков А.П. Современный брак и свадьба среди крестьян Тамбовской губернии. — М., 1889. Вып. 1.

Источник:
Эволюция российской семьи
А. Г. Вишневский, доктор экономических наук, директор Института демографии Государственного университета – Высшей школы экономики, Москва «Экология и жизнь» №7, 2008 • Библиотека научно-популярных статей на «Элементах» • Демография
http://elementy.ru/nauchno-populyarnaya_biblioteka/430650/Evolyutsiya_rossiyskoy_semi

Эволюция семьи

Выделяют три типа семей, каждый из которых соответствует определенной стадии общественного развития:

· традиционная многодетная семья (аграрное общество);

· нуклеарная малодетная семья (индустриальное общество);

Традиционная семья в аграрном обществе — это прежде всего экономическая ячейка. В условиях натурального и полунатурального хозяйства, в условиях слабого распространения сложных организационных структур (таких как компании) именно семьи выполняли основную функцию по первичной организации экономической деятельности (в подавляющем большинстве случаев — крестьянского хозяйства). От того, насколько хорошо семья выполняла экономическую функцию, зависела в буквальном смысле жизнь и смерть человека. Голод в традиционном обществе не был редкостью, поэтому семья должна была прежде всего обеспечить выживание своих членов, а любовные и прочие чувства могли играть лишь второстепенную роль.

Поэтому институт брака выполнял в первую очередь экономическую роль, его заключение жестко контролировалось родителями молодоженов и другими родственниками, а чувства молодых людей, как правило, не особенно принимались в расчет. Как следствие, личная жизнь находилась под жестким внешним контролем, добрачный секс не допускался.

Экономическая эффективность традиционной семьи достигалась на основе:

· единоначалия (жена и дети жестко подчинялись главе семьи),

· жесткого распределения ролей (причем экономическая целесообразность, основанная на традициях, имела приоритет над любовными взаимоотношениями и правом человека на личную свободу),

· объединением в «экономической ячейке» большого количества людей (патриархальная «большая семья», когда под одной крышей жили 3 поколения, включая взрослых братьев и сестер с их детьми, была широко распространена),

· устойчивостью семьи (например, чувства, как правило, не могли быть обоснованием развода).

Эти принципы весьма напоминают принципы современного менеджмента в компаниях (впрочем, от чрезмерно жесткого стиля управления уже начали отходить и в бизнесе).

Отношение к детям в традиционной семье было чисто утилитарным (сейчас мы бы сказали «потребительским»). В крестьянской семье дети работали с раннего возраста. В периоды голода (что не было редкостью) дети умирали первыми. Л.Н.Толстой писал в «Воскресении»: «Незамужняя женщина … рожала каждый год и, как это обычно делается по деревням, ребенка крестили, и потом мать не кормила нежеланно появившегося, не нужного и мешавшего работе ребенка, и он скоро умирал от голода». В начале XX века В.В.Вересаев записал поразительную народную поговорку: «Дай, господи, скотину с приплодцем, а деток с приморцем».

Из книги известного демографа и социолога А.Вишневского «Серп и рубль. Консервативная модернизация в СССР»:

В патриархальной семье на женщину смотрели прежде всего как на семейную работницу, способность работать нередко была главным критерием при выборе невесты. «Женский труд в крестьянской семье и хозяйстве ужасен, поистине ужасен, — писал Глеб Успенский. — Глубокого уважения достойна всякая крестьянская женщина, потому что эпитет «мученица», право, не преувеличение почти ко всякой крестьянской женщине». Мученицей делали женщину не только труд, но и бесправие, зависимость ее от мужа, отца, свекpови и то, что ее pоль pаботницы находилась в постоянном пpотивоpечии с ее же pолями жены и матеpи. «В большой семье ни сила, ни ум, ни хаpактеp, — ничто не спасет женщину от подчинения и связанных с ним пpитеснений…»

В народном сознании было глубоко укоренено представление о безграничных правах родителей по отношению к детям и столь же безграничном долге детей по отношению к родителям. Критические голоса раздавались еще в XVIII веке. Но даже в конце XIX века родительская власть была очень велика. Все еще встречалось выражение «отец заложил сына» (то есть отдал в работу на определенный срок, а деньги взял вперед). Родителям принадлежало решающее слово, когда речь шла о женитьбе, а особенно о замужестве детей. Даже и более поздний автор отмечает — в 20-е годы ХХ века, — что «в крестьянском мировоззрении отсутствует пункт об ответственности родителей перед детьми, но зато ответственность детей перед родителями существует в преувеличенном виде».[Электронный ресурс] Справочно-информационный интернет-портал — http://truemoral.ru/family.php

Нуклеарная семья в индустриальном обществе

В индустриальном обществе семья перестала выполнять экономичечкую функцию. Приток ресурсов (денег) в семью теперь стал зависеть от работы ее взрослых членов в сторонних организациях. Что бы ни происходило в семье, это почти не влияло на зарплату ее членов.

В результате, во-первых, отпала экономическая необходимость жесткого регулирования семейных отношений. Многие традиции и обычаи, поддерживающие жесткую семейную конструкцию и имеющие моральное и религиозное обоснование, перестали быть экономически необходимы. Эти обычаи и традиции появились в результате естественного отбора: «выживали» те моральные принципы, которые наилучшим образом соответствовали примитивному уровню развития общества. С переходом на новый уровень этот естественный отбор перестал действовать.

Как следствие, чувства людей вышли из под контроля родствеников и общества и любовь стала личным делом людей. Браки стали заключаться не только из прагматических соображений, но прежде всего исходя из любви между мужчиной и женщиной.

В-третьих, отпала необходимость рожать много детей. В традиционном обществе дети были нужны прежде всего как рабочие руки в хозяйстве, а также как гарантия продолжения рода в условиях очень высокой детской смертности. В индустриальном обществе, напротив, дети не только не способствовали увеличению семейного дохода, но стали требовать дополнительных средств на длительное обучение. И в условиях резкого снижения детской смертности рождаемость неизбежно снизилась (от «духовных ценностей» эта закономерность зависит слабо, рождаемость быстро падает и в высокорелиоиозных странах, например, Иране).

Итак, в индустриальном обществе резко ослабла экономическая функция семьи, но сохранилась сексуальная функция (т.е. монополия брака на «законный» секс) и функция воспитания детей (хотя количество детей и снизилось). Сохранилось и распределение ролей: муж по-прежнему рассматривался как основной «добытчик», а уделом жены оставались дети и «домашний очаг». [Электронный ресурс] Справочно-информационный интернет-портал — http://5ballov.qip.ru/referats/preview/86586/3/?referat-semya-evolyutsiya-i-perspektivyi-yavleniya

Семья в постиндустриальном обществе

С переходом к постиндустриальному обществу меняется и семья.

Во-первых, резко возрастает экономическая независимость женщины. Количество «чисто мужских» рабочих мест сокращается, а «универсальных» растет. Это связано с развитием сферы услуг и с «машинизацией» и автоматизацией производства: мужская сила больше не нужна. В СССР выход женщин на работу был вызван, во многом, искусственно; в США и Западной Европе резкий рост женской занятости произошел в 1960-е годы — т.е. как раз в момент первого постиндустриального сдвига (вплоть до конца 1960-х большинство жен в США оставались домохозяйками).

Во-вторых, рост экономической независимости женщин привел к уменьшению зависимости от мужчин и, как следствие, к раскрепощению женщины, в том числе сексуальному. В этом многие исследователи видят причины «сексуальной революции».

Таким образом, в постиндустриальном обществе институт брака постепенно теряет функцию регулирования сексуальных отношений, иными словами, теряет монополию на секс. Сначала был легитимизирован добрачный секс; в настоящее время идет легитимизация внебрачного секса через институт свингерства (когда супруги вступают в контролируемые сексуальные отношения с другими партнерами с согласия друг друга). Иными словами, если идустриальная семья раскрепостила чувства (сделала их «личным делом», не подлежащим «родственному» и общественному контролю), то постиндустриальная делает тоже самое и с чисто сексуальной сферой.

В-третьих, потеря мужчиной и женщиной прежних жестко очерченных ролей подтачивает классическую концепцию брака, как союза мужчины и женщины. Обретение женщиной экономической независимости позволило массово появиться неполным семьям, а также «динамичным семьям» (когда супруги легко расстаются и подыскивают новых; некоторые уже рассматривают смену супруга как должное — по типу того, что нельзя всю жизнь работать на одном месте работы). Получают распространение и во многих странах становятся законными гомосексуальные браки.

Все эти сдвиги, конечно, идут медленно — в течение нескольких поколений — но тенденция налицо.

Каковы последствия подобных изменений для эволюции семьи? На этот счет мы пока можем строить лишь предположения. Существующая тенденция говорит о том, что семья постепенно теряет те функции, которые не связаны с воспитанием детей. Сначала была потеряна функция «экономической ячейки», теперь теряется сексуальная функция. Можно предположить, что семья будущего будет состоять из нескольких единомышленников (любого пола), объединенных лишь общими интересами и совместно воспитывающих детей (возможно, с привлечением профессионального воспитателя: семья из 4?-?5 взрослых вполне сможет себе это позволить). Но это уже из области фантастических гипотез (впрочем, свингерство 30 лет назад тоже выглядело фантастикой, а сейчас оно широко распространено).

Вряд ли эволюция семьи будет идти безболезненно. Как и любой переход от старого к новому, поначалу это вызовет и негативные эффекты (точно также, как при переходе от традиционной к нуклеарной семье). Появятся дезориентированные маргиналы, снимающие с себя всякую ответственность за семью и детей. Но постепенно с выработкой новых рациональных правил ситуация стабилизируется. Не исключено, что семьи нового типа будут более крепкими и ответственными, чем нынешние семьи переходного периода.

Если немного отвлечься и пофантазировать, то можно получить следующую картину. Брак, лишенный монополии на «законный секс», сохранит лишь функцию воспитания детей. Т.е. семья изначально будет создаваться с этой целью — воспитания детей (при этом, естественно, совсем не обязательно, чтобы дети были единокровными для каждого родителя). Таким образом, отпадет масса причин для развода. В такой семье по определению не будет ревности и измен. Не будет развода из-за «окончания любви» (сейчас большинство разводов приходится на первые три года совместной жизни — т.е. когда проходит влюбленность). Сохранятся разводы лишь в случае безответственного поведения одного из родителей (например алкоголизма), но такие разводы будут объясняться как раз заботой о благе детей.

Источник:
Эволюция семьи
Выделяют три типа семей, каждый из которых соответствует определенной стадии общественного развития: · традиционная многодетная семья (аграрное общество); · нуклеарная малодетная семья
http://studbooks.net/684909/sotsiologiya/evolyutsiya_semi

Эволюция семьи

Вы здесь » Семья » Новая семья » Эволюция семьи

  • Автор: minimum
  • Администратор
  • Зарегистрирован: 2008-11-11
  • Приглашений: 0
  • Сообщений: 424
  • Уважение: [+1/-0]
  • Позитив: [+15/-3]
  • Провел на форуме:
    1 день 22 часа
  • Последний визит:
    2017-12-01 09:29:25

Институт семьи в последние годы трещит по швам. Появляются однополые семьи, стало модным усыновление, влетели до максимальных высот разводы. Всё больше становится неполных семей, а полная семья уходит в раздел экзотики. Что происходит и какое нас ждет будущее?
Выкладываю статью, в которой изложен довольно интересный взгляд на будущее семьи. Интересным были бы мнения форумчан и развитие этой темы.

Тысячи лет семья была основой общества, а вы сомневаетесь в ее ценности. Что может ее заменить?

Человек перерос семью. Предназначение семьи закончилось; она и так долго продержалась. Это один из самых старых институтов, но только самые прозорливые люди понимают, что он уже мертв.

Семья свое отработала. Она уже не нужна в новом контексте социума, она уже не нужна для нового человечества, которое только зарождается.

Семья была и хороша, и плоха. Она помогала — человек смог выживать в ней, но она была и очень плохой, потому что изуродовала ум человека. Однако в прошлом ей не было альтернативы, не из чего было выбирать. Это было необходимое зло. Но в будущем так не должно быть. В будущем должны быть альтернативные пути.

Я предвижу, что в будущем не будет одной фиксированной модели, будут разные альтернативные пути. У желающих должна быть свобода создавать семьи. Это будет совсем малый процент. Есть семьи на земле, совсем немного, не более одного процента, которые действительно красивы, действительно взаимовыгодны, в них есть место росту, нет главенства, борьбы за власть, нет собственности; семьи, где не унижают детей, жена уважает мужа, а муж уважает жену, где есть любовь и есть свобода, где собираются вместе только из-за радости, а не по каким-то корыстным мотивам, где нет политики. Да, такие семьи существовали на земле и они все еще есть. Таким людям не надо ничего менять. В будущем они будут продолжать жить в семьях.

Но для большинства семья — это ужас. Спросите психоаналитиков, и они вам скажут: «Все умственные расстройства имеют семейную причину. Все психозы, неврозы имеют семейную причину. Семья создает умственных калек».

В этом нет необходимости, должны быть альтернативы семье. Для меня лучшей альтернативой семьи может служить коммуна.

Если сотня человек будет жить в одной коммуне, то там будет много женщин и мужчин, ребенка не будут заставлять следовать только одному образу жизни. Он чему-то научится у отца, а чему-то — у дяди и других членов коммуны. Его душа станет шире.

Семьи ломают людей и делают их души очень мелкими. В коммуне у ребенка будет широкая душа, у него будет больше возможностей, его жизнь станет богаче. Он будет видеть много женщин, у него не будет только одна идея относительно того, какой должна быть женщина. Очень разрушительно иметь только одно представление о том, какая должна быть женщина, — всю свою жизнь вы будете искать и искать свою мать.

Влюбившись, будьте внимательны! Очень может быть, что вы нашли кого-то, очень схожего с вашей матерью, а этого надо было бы избежать.

Каждый ребенок сердится на свою мать. Мать должна запрещать многое, говорить «Нет» — этого не избежать. Даже хорошая мать должна иногда сказать «Нет», запретить что-то, ограничить. Ребенок злится, он в гневе. Он ненавидит и любит мать одновременно, потому что не выживет без нее, она его источник жизни и энергии. Итак, он любит и одновременно ненавидит мать. Это становится нормой. Вы будете любить женщину, и вы будете ее ненавидеть. У вас нет другого выбора. Вы будете искать свою мать бессознательно. У женщин то же самое, они продолжают поиск своего отца. Всю жизнь они ищут мужа, похожего на отца.

Но отец — не единственный в мире, мир намного богаче. Даже если вы найдете отца, вы не будете счастливы. Можно быть счастливым с любимым, с любовником, но не с отцом. Если вы найдете мать, то вы тоже не будете счастливы с ней, вы уже хорошо ее знаете, вам нечего будет открывать. Это уже вам знакомо, а значит, не вызывает интереса. Вам надо искать что-то другое, но у вас нет никакого другого образа.

В коммуне у ребенка будет богатая душа. Он будет знать многих женщин, он будет знать многих мужчин, он не будет привязан к одному или двум лицам.

Семья создает одержимость, а одержимость против человечества. Ваш отец борется с кем-то, но это не имеет значения — он ваш отец, и вы на его стороне. Как говорится: «И сладок дым отечества». Таким же образом говорят: «Прав он или нет, но это мой отец. Права или не права — она моя мать, и я должен быть с ней. Иначе это будет предательством». Это учит вас быть несправедливым. Вы видите мать не права, она дерется с соседкой; соседка права, но вы должны быть на стороне матери. Так учат несправедливости.

В коммуне вы не будете привязаны к одной семье, там не будет такой семьи. Вы будете свободнее, менее одержимы, более справедливы. Вас будут многие любить, вы почувствуете, что жизнь — это любовь. Семья учит вас некоему конфликту с обществом, с другими семьями. Семья требует монополии, она просит быть за нее и против всех остальных. Вам придется служить семье. Вам придется бороться во имя семьи и ее славы. Семья учит вас быть амбициозным, конфликтным, агрессивным. В коммуне вы будете менее агрессивным, вам будет мир ближе, потому что вы знаете стольких людей.

Вот что я собираюсь сделать здесь — коммуну, где все будут друзьями. Брак будет соглашением между двумя людьми как доказательство того, что они счастливы вместе. Причем, если хотя бы один почувствует, что он становится несчастным, они расходятся. Нет необходимости в разводе. Нет брака — нет и развода. Жизнь спонтанна.

Когда вы живете в несчастье, то постепенно вы привыкаете к нему. Никогда нельзя это терпеть. Раньше вы жили с этим человеком в счастье и радости, но, если все это позади, вам нужно выбираться отсюда. Нет необходимости злиться или становиться агрессивным, нет необходимости нести в себе обиду — любви не прикажешь. Любовь как ветерок. Он подул. Он здесь. Его больше нет. Когда он ушел, то он ушел. Любовь — это тайна, ею нельзя манипулировать, любовь не нужно легализовывать, навязывать ее, какая бы ни была причина.

В коммуне люди будут жить только потому, что им хорошо вместе, а не по какой-то иной причине. Когда радость пройдет — они расстанутся. Может, это грустно, но они расстаются. Может, ностальгия все еще не дает покоя, но им нужно расстаться. Они обязались, что не станут причиной несчастья другого, иначе несчастье становится привычкой. Они расстаются с тяжелым сердцем, но без обид. Они будут искать другого партнера.

В будущем не будет брака, как это было в прошлом, и не будет развода, как это было в прошлом. Жизнь будет более живой, будет больше доверия. Будет больше доверия в тайнах жизни, чем в ясности закона, больше доверия к жизни, чем к чему бы то пи было: суду, полиции, священнику, церкви. Дети должны принадлежать всем, а не носить значки своих семей. Они будут принадлежать коммуне, и коммуна позаботится о них.

Это станет самым революционным шагом в истории человечества: люди начнут жить в коммунах, станут честными, доверяющими; они будут все больше отказываться от юридических проволочек.

В семьях любовь рано или поздно исчезает. Ее может не быть с самого начала. Это может быть брак по расчету: деньги, престиж, власть или другие мотивы. С самого начала может не быть никакой любви. Дети рождаются в браке, который превращается скорее в тупик, — дети рождаются не в любви. С самого начала люди становятся чужими. Отсутствие любви в доме делает их скучными, нетерпимыми. Свой первый урок дети берут у родителей, а родители не любят друг друга, царит атмосфера ревности, злобы и борьбы. И дети видят отвратительное лицо родителей.

Сама их надежда рушится. Они не верят, что к ним придет любовь, если в жизни их родителей любви не было. Они также видят других родителей и другие семьи. Дети очень наблюдательны, они ходят вокруг и наблюдают. Когда они не видят любви в жизни, они начинают понимать, что она бывает только в поэзии, она существует только для поэтов и мечтателей; в реальной жизни ей нет места. Если вы решили, что любовь бывает только в поэзии, то она к вам никогда не придет, потому что вы закрылись от нее.

Она к вам придет только при условии, что вы видите ее в жизни. Если вы видите, что ваши отец и мать очень любят друг друга, заботятся друг о друге, сочувствуют друг другу, уважают друг друга, то вы видите, как цветет любовь. Появляется надежда. Семя падает к вам в сердце и начинает расти. Вы знаете, что с вами это тоже произойдет.

Если вы любовь не видели, то как вы можете верить, что она придет к вам? Если она не пришла к вашим родителям, то как она придет к вам? Вы даже сделаете все, чтобы отвести ее от себя, иначе это будет выглядеть как предательство перед родителями. Мои наблюдения за людьми: подсознательно женщины говорят: «Посмотри, мама, я страдаю так же, как и ты». Мужчины говорят: «Отец, не переживай, моя жизнь такая же несчастная, как и твоя. Я не превзошел тебя, я не предал тебя. Я такой же несчастный, как и ты. Я несу традиции семьи. Я твой представитель, отец; я не предал тебя, посмотри, я веду себя так же, как ты с моей матерью, я веду себя так с матерью моих детей. С детьми я веду себя так, как ты вел себя с нами. Я воспитываю их так же, как ты воспитывал нас».

Каждое уходящее поколение передает свой невроз новому. Общество остается агрессивным, сумасшедшим.

Нет, нужен другой подход. Человек перерос себя, а семья — это пережиток прошлого, у нее нет будущего. Семью заменит коммуна, и это будет намного выгоднее.

Однако в коммуне могут быть только медитативные люди. Только те, кто знают, как радоваться жизни; только те, кто знают, что я называю медитацией, — только любящие. Только тогда можно жить в коммуне, если сможешь отказаться от такой чепухи, как монополизация любви. Если вы не откажетесь от старых идей собственничества — жена не должна держать чью-то руку, муж не должен с кем-то смеяться, — если вы продолжаете нести в уме эту чепуху, то не сможете стать частью коммуны.

Если ваш муж с кем-то смеется, это хорошо. Муж смеется, смех — это всегда хорошо, и не важно, с кем он смеется. Смех — это хорошо, это ценность. Если ваша жена держит кого-то за руку, то это тоже хорошо. Растекается теплота, а передача теплоты — это хорошо, это ценно. Не важно, чью именно руку она держит. Если многие держат за руку вашу жену, то это коснется и вас. Если с другим это уже не происходит, то с вами тоже перестанет происходить. Старые традиции очень глупы!

Например, когда ваш муж уходит, вы должны сказать ему: «Нигде не дыши. Когда придешь домой, дыши сколько хочешь, но только со мной ты можешь дышать. Вне дома задержи дыхание и стань йогином. Я не хочу, чтобы ты дышал еще где-то». Это сейчас выглядит глупо. Но почему любовь не должна походить на дыхание? Любовь — это дыхание.

Дыхание — это жизнь тела, а любовь — это жизнь души. Она намного важнее дыхания. Когда ваш муж выходит, вы запрещаете ему с кем-либо смеяться, во всяком случае с другой женщиной. Он не должен любить других. Итак, двадцать три часа он не любит, а в течение часа в постели с вами он притворяется, что любит. Вы убили его любовь. Она уже не разливается. Если двадцать три часа он в страхе остается йогином, придерживая свою любовь, то неужели вы думаете, что он сможет расслабиться на час? Это невозможно. Вы разрушаете мужчину, вы разрушаете женщину, а потом вам все надоедает, наскучивает. Вы начинаете чувствовать: «Он меня не любит». Но ситуацию создали вы. Потом он начнет чувствовать, что вы его не любите, вы уже с ним не так счастливы, как раньше.

Когда люди встречаются на пляже или в саду, когда они идут на свидание, то нет еще ничего определенного, отношения не заскорузлые, оба счастливы. Почему? Потому что они свободны. Птица на воле — это одно, а птица в клетке — совсем иное. Они счастливы потому, что свободны.

Нельзя быть свободным без свободы, а ваша старая схема семьи уничтожила свободу. Разрушив свободу, она разрушила счастье, она разрушила любовь. Она была необходима для выживания. Она смогла защитить тело, но разрушила душу. Сейчас необходимость в ней отпала. Нужно также защитить и душу. Это намного важнее.

У семьи нет будущего, но не в том смысле, как это понималось до настоящего времени. Будущее есть у любви и любовных отношений. «Муж» и «жена» станут жуткими, грязными словами.

Когда вы владеете женщиной или мужчиной, то, естественно, вы владеете и детьми. Я полностью согласен с Томасом Гордоном. Он говорит: «Я думаю, что все родители — потенциальные деспоты, ибо в основном детей воспитывают через силу и уважение. Я считаю опасным, когда родители думают: «Это мой ребенок, и я буду делать с ним все, что захочу»». Эта идея агрессивна и разрушительна. Ребенок — это не вещь, не стул, не автомобиль. Нельзя с ним творить, все, что вам вздумается. Он приходит благодаря вам, но он не принадлежит вам. Он принадлежит миру. Вы, максимум, должны заботиться о нем, но не становиться его собственником.

Сама идея семьи — это идея собственничества. Обладать собственностью, обладать женщиной, обладать мужчиной, обладать детьми. Собственничество — это яд. Поэтому я выступаю против семьи. Я не говорю о том, что тем, кто по-настоящему счастлив в семье, кто делится любовью, радостью, нужно ее разрушать. В этом нет необходимости. Их семья — уже коммуна, маленькая коммуна.

Большая коммуна была бы лучше — больше возможностей, больше людей. Разные люди приносят разные песни, разные стили жизни, разное дыхание, разные ветры, разные лучи света — детей нужно как можно больше знакомить с разными стилями жизни, чтобы они могли выбирать, чтобы у них была свобода выбора.

Они также должны видеть побольше женщин, чтобы не зависеть от лица матери и ее стиля жизни. Они смогут любить намного больше женщин, намного больше мужчин. Жизнь будет похожа на приключение.

Жизнь должна стать раем здесь и сейчас. Все барьеры нужно убрать. Семья — это один из самых больших барьеров.

Источник:
Эволюция семьи
Вы здесь » Семья » Новая семья » Эволюция семьи Автор: minimum Администратор Зарегистрирован: 2008-11-11 Приглашений: 0 Сообщений: 424 Уважение: [+1/-0]
http://7ya.7bk.ru/viewtopic.php?id=107

Эволюция семьи

Отношения между мужчиной и женщиной всегда определялись внешними обстоятельствами жизни человека и его внутренними желаниями. Среда обитания воздействовала снаружи, а желания — изнутри, но осуществить их можно было только в пределах того, что позволяло наружное давление. Возьмем пример из жизни первобытно-общинного строя: человек хочет жить один в лесу (внутреннее желание), но боится диких зверей (внешние обстоятельства). Желание вступить в неограниченные сексуальные контакты (внутреннее желание) ограничивается опасением враждебных действий со стороны других (внешние обстоятельства).

Первобытные люди могли выжить, только объединившись в общину. Не по одному, не парой, а стаей, в которой были чётко распределены функциональные обязанности каждого члена сообщества. Кстати, подобно тому, как это происходит у животных. Были люди, которые охраняли от нападения хищников днём, другие — ночью, кто-то охотился, или умел находить другую еду. На одних лежала функция воспроизводства, на других — воспитания. И, конечно, жизнью общины управлял вожак, который и имел первоочередное право на выбор партнерши.

Человечество развивалось, выстраивало новые отношения внутри сообщества, пытаясь отделиться от природы, защитившись от неё. Уже было не так страшно, исчезла потребность жить общиной, законы которой определяются вождём. Люди научились выращивать растения, разводить домашних животных. Появилось постоянное жилье и у каждого мужчины — своя женщина, зачастую – не одна. Наступил период патриархальной семьи.

Чтобы прокормиться, нужно было много и тяжело работать, жили большими семьями, нуждались в поддержке друг друга и родственников. Мужчина выполнял работы за стенами дома, а женщина трудилась по дому, ухаживала за домашней скотиной. Внешние обстоятельства определяли законы жизни общества и основы религии.

Общество продолжает развиваться, появляется частная собственность. Возникает необходимость в моногамном браке, моногамных отношениях. Внешнее давление обстоятельств жизни еще более сократилось. Появился определенный уровень свободы от окружающих.

В современное время в развитых обществах практически не осталось внешних ограничений, которые могли бы сдерживать внутреннее давление человеческих желаний. Сегодня отсутствует привязанность к одному партнёру в связи с трудностью найти другого. Возможность вырастить ребёнка одним из родителей без помощи другого — тоже уже не является проблемой. Можно контролировать возникновение беременности и самим определять, сколько детей должно быть в семье. Бытовые проблемы решаются бытовой техникой, развитой сферой услуг. Можно не обращать внимания на общественное мнение и постулаты религии. При развале семьи совместный бизнес и имущество можно разделить. Полная материальная зависимость одного супруга от другого — отсутствует.

Какие же существуют причины, которые могли бы удержать мужчину и женщину рядом, заставить их вступить в брак? Остались некоторые законодательные ограничения, учитывая которые выгодно вступить в брак хотя бы де-юро, если не де-факто. Например, оформление гражданства какой-либо страны или защита интересов детей в отношении наследования имущества или выборе места воспитания в случае смерти одного из родителей.

Общество подошло к новой стадии в своём развитии и в результате возникла новая модель взаимоотношений мужчины и женщины. Исчезает необходимость в создании семьи. Из того, что предлагают современные психологи, если исключить сладкие сиропообразные советы по склеиванию семей, самым продуктивным выглядит предлагаемая модель «гостевого брака». Хотя и этот вариант имеет отрицательные стороны.

И все же институт семьи можно сохранить, если найти новый смысл в совместном существовании мужчины и женщины. Представьте себе, например, что планете грозит уничтожение и только благодаря тому, что люди объединятся в семьи, они смогут выжить. Внешние обстоятельства заставят объединиться.

А если внешнего видимого давления нет? Но есть неизвестный нам закон природы, заставляющий объединится, чтобы перейти на иной уровень существования?

Источник:
Эволюция семьи
Эволюция семьи. Психология про Эволюция семьи бесплатно онлайн — Дома Солнца
http://www.sunhome.ru/psychology/15753

COMMENTS