Можно ли стать хорошим для всех


Ты мог бы прожить хотя бы месяц, не нарушая никаких правил, не причиняя вреда и не вступая в компромиссы со своей совестью? Автор этой статьи попытался — и почти отказался рассказывать нам о том, как все было. Вот что удалось из него вытянуть.

На днях, сводив дочь на тренировку в бассейн, я купил завтрак на вынос в местном фитобаре: два бейгла с копченым лососем и сливочным сыром. Заплатил, взял пакет со стойки и вышел на улицу. Мы прошли немного и успели сделать только по одному укусу, когда я взглянул на чек.

— Вот блин, — пробурчал я с набитым ртом.
— Что? — спросила дочь.
— Нам придется вернуться.

Да, я должен был вернуться. За пару дней до этого я поспорил, что смогу вести себя на 100% «правильно», с точки зрения общественной морали, в течение месяца. Ни вранья, ни мелких нарушений закона, ничего. Каждую минуту каждого дня.

Мы потопали обратно в бар. Я сообщил женщине за стойкой, что она взяла с меня денег только за один бейгл. Она наморщила нос.

— Я. Вам. Должен, — сказал я. — Деньги.
Только тогда она поняла.
— Никогда не видела такого, — прокомментировала она, с легким недоверием принимая мою кредитку.
— Это карма. Я верю в это. Вы увидите, все воздастся.

Прошел уже 31 день с того момента, а я все жду воздаяния.

Я прекратил превышать скорость по пути на работу. Я поставил на прикол свой внедорожник и освоил малолитражку жены. Я потратил $100 на экокомпостер. Я внес пожертвование на приют для животных. Я даже перестал переходить улицу в неположенном месте. Мое пари заставило меня учиться терпению. Кто-то вклинился передо мной в очереди в киоск? Нет проблем. Хлопнули дверью в лицо? Подставь вторую щеку. Удивительно, но я чувствовал себя превосходно.
Нет, лучше сказать так: я чувствовал себя слишком хорошо. Особенно когда рассказывал друзьям о своей новообретенной моральности. Хорошее деяние остается хорошим, если я хвастаюсь им? Или это тщеславие, которое в одной из распространенных нравственных концепций как раз является грехом?

К третьей неделе эксперимента я погряз в размышлениях. Я стал одержим тем, что назвал «экономикой» моей нравственности. Я постоянно взвешивал результаты своих поступков — даже мелких и тривиальных, неважно. Я осознал это, когда стоял перед дорожным переходом по пути на деловую встречу. Я опаздывал, но продолжал думать: могу ли пересечь зебру, несмотря на красный свет и отсутствие автомобилей в пределах видимости? Рвануть вперед — значит нарушить закон. Это антиморально, но никому не нанесет вреда. А если не рвану, то заставлю партнеров себя ждать и, может быть, даже провалю встречу… Я так долго взвешивал «за» и «против», что светофор принял решение за меня.

А на следующий день мой экокомпостер на заднем дворе завонял так, словно кто-то в нем сдох. Его облепили полчища плодовых мух. Жена стала жаловаться и получила скандал. «Я стараюсь делать все правильно, — орал я, как пафосный идиот. — Экология, здоровье Земли, ты что, не понимаешь?» А потом вспомнил, что записался на тест-драйв электроавтомобиля. Но если я не уверен, что куплю его — стоит ли отнимать время у сотрудника автосалона? Если он потратит на меня эти 45 минут без толку, выходит, в некоторой степени я их украл?
Стоп! Нет! Все! Хватит! Это и есть тот самый «конфликт хорошего с лучшим», о котором говорила психолог Нарваэс? «Нельзя стать хорошим для всех, как невозможно в храме повернуться ко всем иконам сразу, — успокоила меня Дарсия. — Как только ты начинаешь копаться в корнях морали, ты осознаешь, что шагнул за кулисы, полез в механизм часов. А большинство людей этого не делают».

И я решил прекратить столько думать. Не ждать одобрения своих решений — и от себя самого, и от вас, посторонние люди. Буду поступать как учила меня мама, не задумываясь об этом. К тому же мои ежедневные дела просто не стоят того, чтобы ими хвастаться. Я принял простой факт: стремиться стать самой лучшей версией себя самого — это благородное стремление, но я никогда не достигну этого. Потому что даже не знаю, что это.

О’кей, возможно, я буду извлекать из своей жизни побольше таких вот «бейгл»-моментов. Может, я не буду больше так гонять по дорогам. Но нет, я даже не собираюсь обещать, что стану на 120% добропорядочным гражданином. Меня устроит просто быть вполне хорошим.

Даже священник может прийти в бешенство. Рассказывает отец Питер Дэли (США).

Источник: creu.ru

О мужском одиночестве

По большому счету, о нем, о мужчине никто не думает. Каково ему жить? О тюленях и морских котиках думают больше.

Все (не будем показывать пальцем) думают только о том, любит-не любит. Делает-не делает. Приедет-не приедет. Изменит-не изменит.

Женщина, зависимая от мужчины, похожа на пленника, которому вывернули руки и привязали локтевыми суставами к кому-то другому. К ее мужчине. Чуть он шевельнется, она шипит- «мне больно!» Когда он замирает, она дергает — ты чего замер? Ты жив? Ты ко мне относишься?

Это я утрирую, как всегда. По большому счету, всмотритесь в зеркало. По-настоящему думать о мужчине может женщина, которая либо от него ничего уже не ждет, либо которую он называет мамой.

Все больше моих знакомых мужчин жалуются на одиночество. Выглядят одинокими. Выбирают одиночество. Иногда им нужно, чтобы мы их просто погладили и не задавали вопросов. К стыду своему, я могу погладить, но в большинстве случаев не удержусь от вопросов. Потому что беспокоюсь за себя. Относится ли он ко мне. Большинство моих знакомых женщин так или иначе, не мытьем так катаньем, вытягивают из мужчин отношение. Хоть какое-нибудь.

Между тем, мужчина устает и закрывает глаза. Он больше не хочет видеть ни свой бизнес, ни свою женщину, ни свою глобальную ответственность за все. Если у него что-то не получается, он мудак. Он живет с ощущением «я мудак», и у него нет волшебного слова «зато».

Это у нас все проще. У меня не все ладно на работе, но зато муж хороший. У меня ни мужа, ни работы, но зато ноги. И грудь. Ну да, я толстая, но зато Катька еще толще.

У мужчин это «зато» почему-то не работает. Правила их честны, строги и просты.

У тебя яйца большие, но зато нет карьеры? Ну ты и мудак.

У тебя бентли, но зато нет любимой женщины? Ну ты и мудак.

У тебя есть любимая женщина, но зато нет бентли? Ну ты и мудак!

Они вечно встроены в конкуренцию — раз, и в иерархию — два. Они вечно выясняют, кто из них щенок и кто главный на площадке. И иногда, приходя домой, они просто хотят лечь лицом вниз и закрыть глаза. В одиночестве. Потому что если не в одиночестве — то опять мудак. Слабак и тюфтя.

Я бы никогда не смогла быть мужчиной. Я слабак и тюфтя, и часто реву под одеялом. И мне никто слова не скажет. Я сама себе слова не скажу. А у настоящих героев жесткое табу на жаление себя.

Я была молода, а мой муж строил бизнес. В 90-е годы. Он приходил домой и ложился, закрыв глаза. А я хотела, чтобы он со мной поговорил. И он говорил. Едва живой от усталости.

Потом, уже в своей незамужней жизни, я хотела от любимых мужчин еще чего-то. Чтобы любил. Чтобы женился. Чтобы розы. Не делай мне больно. Не шевелись. Или нет. Шевелись — и делай мне хорошо. Что они при этом чувствуют? Чем дальше в лес, тем меньше я в этом понимаю. И когда у меня хватает фантазии представить, что им надо иногда чтобы их просто приняли и поняли, и молчали, и принесли чай, и все это — не сегодня и не завтра, а долго, долго, пока все не наладится — тогда мне кажется, что я все понимаю. Тогда исчезает пол, и остаются просто два взрослых человека, которые могут сделать друг для друга что-то хорошее. Поддерживающее. Дружеское. Любящее.

Я впервые в жизни об этом всерьез думаю. Мне кажется, они становятся все более одиноки и заброшены на фоне всех этих курсов для стерв и женской самостоятельности. И им нельзя никому об этом говорить, об этом своем нарастающем одиночестве. И из этого жалельного места, из этого беспокойства у меня больше никак не получается что-то от мужчины хотеть.

Хотя с точки зрения успешных женщин я получаюсь полный мудак. Ведь у меня нет шубы, мужа и даже регулярной смс-ки «спокойной ночи». Поэтому не берите с меня пример, не надо

Источник: creu.ru

COMMENTS