Обида шукшин

Обида шукшин

Сашку Ермолаева обидели.

Ну, обидели и обидели — случается. Никто не призывает бессловесно сносить обиды, но сразу из-за этого переоценивать все ценности человеческие, ставить на попа самый смысл жизни — это тоже, знаете… роскошь. Себе дороже, как говорят. Благоразумие — вещь не из рыцарского сундука, зато безопасно. Да-с. Можете не соглашаться, можете снисходительно улыбнуться, можете даже улыбнуться презрительно… Валяйте. Когда намашетесь театральными мечами, когда вас отовсюду с треском выставят, когда вас охватит отчаяние, приходите к нам, благоразумным, чай пить.

В субботу утром Сашка собрал пустые бутылки из-под молока, сказал: «Маша, пойдешь со мной?» — дочери.

— Куда? Гагазинчик? — обрадовалась маленькая девочка.

— В магазинчик. Молочка купим. А то мамка ругается, что мы в магазин не ходим, пойдем сходим.

— В кои-то веки! — сказала озабоченная «мамка». — Посмотрите там ещё рыбу — нототению. Если есть, возьмите с полкило.

— Ничего, возьми, — я ребятишкам поджарю.

И Сашка с Машей пошли в «гагазинчик».

Взяли молока, взяли масла, пошли смотреть рыбу нототению. Пришли в рыбный отдел, а там, за прилавком — тётя.

Тётя была хмурая — не выспалась, что ли. И почему-то ей, тёте, показалось, что это стоит перед ней тот самый парень, который вчера здесь, в магазине, устроил пьяный дебош. Она спросила строго, зло:

— Что «ничего»? — не понял Сашка.

Сашка удивленно смотрел на тётю…

— Чего глядишь? Глядит! Ничего не было, да? Глядит, как Исусик…

Почему-то Сашка особенно оскорбился за этого «Исусика». Чёрт возьми совсем, где-то ты, Александр Иванович, уважаемый человек, а тут… Но он даже не успел и подумать-то так — обида толкнулась в грудь, как кулаком дали.

— Слушайте, — сказал Сашка, чувствуя, как у него сводит челюсть от обиды. — Вы, наверно, сами с похмелья. Что вчера было?

Теперь обиделась тётя. Она засмеялась презрительно:

— Что я забыл? Я вчера на работе был!

— Да? И сколько плотют за такую работу? На работе он был! Да ещё стоит рот разевает: «С похмелья!» Сам не проспался ещё.

Сашку затрясло. Может, оттого он так остро почувствовал в то утро обиду, что последнее время наладился жить хорошо, мирно, забыл даже когда и выпивал… И оттого ещё, что держал в руке маленькую родную руку дочери… Это при дочери его так! Но он не знал, что делать. Тут бы пожать плечами, повернуться и уйти к чёрту. Тётя-то уж больно того — несгибаемая. Может, она и поняла, что обозналась, но не станет же она, в самом деле, извиняться перед кем попало. С какой стати?

— Где у вас директор? — самое сильное, что пришло Сашке на ум.

— На месте, — спокойно сказала тётя.

— Где на месте-то? Где его место?

— Где положено, там и место. Для чего тебе директор-то? «Где директор»! Только и делов директору — с вами разговаривать! — тётя повысила голос, приглашая к скандалу других продавщиц и покупателей, которые постарше. — Директора ему подайте! Директор на работу пришёл, а не с вами объясняться. Нет, видите ли, дайте ему директора!

— Что там, Роза? — спросили тётю другие продавщицы.

— Да вот директора — стоит требует. Вынь да положь директора! Фон-барон. Пьянчуги.

Сашка пошёл сам искать директора.

— Она не плохая, она… — Сашка не стал при ребенке говорить, какая тётя. Лицо его горело, точно ему ни за что ни про что — при всех! — надавали пощёчин.

В служебном проходе ему загородил было дорогу парень-мясник.

— Чего ты волну-то поднял?

Но ему-то Сашка нашёл, что сказать. И, видно, в глазах у Сашки стояло серьёзное чувство — парень отшагнул в сторону.

— Я не директор, — сказала другая тётя, в кабинете. — Я — завотделом. А в чём дело?

— Понимаете, — начал Сашка, — стоит… и начинает — ни с того ни с сего… За что?

— Вы спокойнее, спокойнее, — посоветовала завотделом.

— Я вчера весь день был на работе… Я даже в магазине-то не был! А она начинает: я, мол, чего-то такое натворил у вас в магазине. Я и в магазине-то не был!

— В рыбном отделе стоит.

— Ну, говорит, что я что-то такое вчера натворил в магазине. Я вчера и в магазине-то не был.

— Так что же вы волнуетесь, если не вы натворили? Не вы и не вы — и всё.

— Она же хамить начала! Она же обзывается.

Завотделом засмеялась. У Сашки опять свело челюсть. У него затряслись губы.

— Ну, пойдёмте, пойдёмте… что там такое — выясним, — сказала завотделом.

И завотделом, а за ней Сашка — появились в рыбном отделе.

— Роза, что тут такое? — негромко спросила завотделом.

Роза тоже негромко — так говорят врачи между собой при больном — о больном же, ещё на суде так говорят и в милиции — вроде между собой, но нисколько не смущаются, если тот, о ком говорят, слышит, — Роза негромко пояснила:

— Напился вчера, наскандалил, а сегодня я напомнила — сделал вид, что забыл. Да ещё возмущённый вид сделал.

Сашку опять затрясло. Он, как этот… и трясся всё утро, и трясся. Нервное желе, ёлки зелёные. А затрясло его опять потому, что завотделом слушала Розу и слегка — понимающе — кивала головой. И Роза тоже говорила не зло, а как говорят про дела известные, понятные, случающиеся тут чуть не каждый день. И они вдвоём понимали, хоть они не смотрели на Сашку, что Сашке, как всякому на его месте, ничего другого и не остаётся, кроме как «делать возмущённый вид».

Сашку затрясло, но он собрал все силы и хотел быть спокойным.

— А при чём здесь этот ваш говорок-то? — спросил он.

Завотделом и Роза не посмотрели на него. Разговаривали.

— Ну, выпил — не хватило. Пришёл опять. А время вышло. Он — требовать…

— Любка пошла звонить, а он, хоть и пьяный, а сообразил — ушёл. Обзывал нас тут всяко…

— Слушайте! — вмешался опять в их разговор Сашка. — Да не был я вчера в магазине! Не был! Вы понимаете?

Роза и завотделом посмотрели на него.

— Не был я вчера в магазине, вы можете это понять?! Я же вам русским языком говорю: я вчера в этом магазине не был!

Роза с завотделом смотрели на него, молчали.

— А вы начинаете тут. Да ещё этот разговорчик — стоят, вроде им всё понятно. А я и в магазине-то не был!

А между тем сзади образовалась уже очередь. И стали раздаваться голоса:

— Да хватит там: был, не был!

— Но как же так? — повернулся Сашка к очереди. — Я вчера и в магазине-то не был, а они мне какой-то скандал приписывают! Вы-то что?!

Тут выступил один пожилой, в плаще.

— Хватит, — не был он в магазине! Вас тут каждый вечер — не пробьёшься. Соображают стоят. Раз говорят, значит, был.

— Что вы, они вечерами никуда не ходят! — заговорили в очереди.

— Они газеты читают.

— Стоит — возмущается! Это на вас надо возмущаться. На вас надо возмущаться-то.

— Да вы что? — попытался было ещё сказать Сашка, но понял, что — бесполезно. Глупо. Эту стенку из людей ему не пройти.

— Работайте, — сказали Розе из очереди. — Работайте спокойно, не обращайте внимания на всяких тут…

Сашка пошёл к выходу. Покупатель в плаще послал ему в спину последнее:

— Водка начинает продаваться в десять часов! Рано пришёл!

Сашка вышел на улицу, остановился, закурил.

— Какие дяди похие, — сказала Маша.

— Да, дяди… тёти… — пробормотал Сашка. — Мгм… — он думал, что бы сделать? Как поступить? Оставлять всё в таком положении он не хотел. Не мог просто. Его опять трясло. Прямо трясун какой-то!

Он решил дождаться этого, в плаще. Поговорить. Как же так? С какой стати он выскочил таким подхалимом? Что за манера? Что за проклятое желание угодить продавцу, чиновнику, хамоватому начальству?! Угодить во что бы то ни стало! Ведь сами расплодили хамов, сами! Никто же нам их не завёз, не забросил на парашютах. Сами! Пора же им и укорот сделать. Они же уже меры не знают… Так примерно думал Сашка. И тут вышел этот, в плаще.

— Слушайте, — двинулся к нему Сашка, — хочу поговорить с вами…

Плащ остановился, недобро уставился на Сашку.

— О чём нам говорить?

— Почему вы выскочили заступаться за продавцов? Я правда не был вчера в магазине…

— Иди, проспись сперва! Понял? Он будет ещё останавливать… «Поговорить». Я те поговорю! Поговоришь у меня в другом месте!

— Это ты у меня взбесишься! Счас ты у меня взбесишься, счас… Я те поговорю, подворотня чёртова!

Плащ прошуршал опять в магазин — к телефону, как понял Сашка.

Заговор какой-то! Сашка даже слегка успокоился. И решил не ждать милиции. Ну её… Один, может, и дождался бы — интересно даже: чем бы всё это кончилось?

Они пошли с Машей домой. Дорогой Сашка всё изумлялся про себя, всё не мог никак понять: что такое творится с людьми?

Девочка опять залопотала на своём маленьком, смешном языке. Сашку вдруг изумило и то, что она, крохотуля, почему-то смолкала, когда он объяснялся с дядями и тётями, а начинала говорить лишь после того и говорила, что дяди и тёти — «похие», потому что нехорошо говорят с папой. Сашка взял девочку на руки, прижал к груди. Что-то вдруг аж слеза навернулась.

— Кроха ты моя… Неужели ты всё понимаешь?

Дома Сашка хотел было рассказать жене Вере, как его в магазине… Но тут же и расхотелось…

— А что, что случилось-то?

— Да, ладно, ну их. Нахамили, и всё. Что — редкость диковинная?

Но зато он задумался о том человеке в плаще. Ведь — мужик, долго жил… И что осталось от мужика: трусливый подхалим, сразу бежать к телефону — милицию звать. Как же он жил? Что делал в жизни? Может, он даже и не догадывается, что угодничать — никогда, нигде, никак — нехорошо, скверно. Но как же уж так надо прожить, чтобы не знать этого? А правда, как он жил? Что делал? Сашка часто видел этого человека, он из девятиэтажной башни напротив… Сходить? Спросить у кого-нибудь, из какой он квартиры, его, наверно, знают…

«Схожу! — решил Сашка. — Поговорю с человеком. Объясню, что правда же эта дура обозналась — не был я вчера в магазине, зря он так — не разобравшись, полез вступаться… Вообще поговорю. Может, он одинокий какой».

— Пойду сигарет возьму, — сказал жене Сашка.

— Ты только из магазина!

— Посмотри, может, мясо ничего? Если плохое, не бери — для ребятишек. Не могу ничего придумать. Надоела эта каша. Посмотри, может, чего увидишь.

…Один парнишка узнал по описанию:

— Из тридцать шестой, Чукалов.

— Почему? Там бабка тоже живёт. А что?

— Ничего. Мне надо к нему.

Дверь открыл сам хозяин — тот самый человек, кого и надо было Сашке. Чукалов его фамилия.

— Не пугайтесь, пожалуйста, — сразу заговорил Сашка, — я хочу объяснить вам…

— Игорь! — громко позвал Чукалов.

Он не испугался, нет, он с каким-то непонятным удовлетворением смотрел на гостя — упёрся тёмными, слегка выпуклыми глазами и был явно доволен. Ждал.

— Счас объяснишь. Игорек!

— Что там? — спросили из глубины квартиры. Мужчина спросил.

Сашка невольно глянул на вешалку и при этом пошевелился… Чукалов — то ли решил, что Сашка хочет уйти, — вдруг цепко, неожиданно сильной рукой схватил его за рукав. И тёмные глаза его близко вспыхнули злостью и скорой, радостно-скорой расправой. Сашка настолько удивился всему, что не стал вырываться, только пошевелил рукой, чтоб высвободить кожу, которую Чукалов больно защемил с рукавом рубашки.

— Что? — вышел Игорь, наверно, сын, тоже с тёмными, чуть влажными глазами. Здоровый, разгорячённый завтраком, важный.

— Вот этот человек нахамил мне в магазине… Хотел избить, — Чукалов всё держал Сашку за рукав, а обращался к сыну.

Игорь уставился на Сашку.

— Да вы пустите меня, я ж не бегу, — попросил Сашка. И улыбнулся. — Я ж сам пришёл.

— Пусти его, — велел Игорь. И вопросительно, пытливо, оценивающе, надо думать, смотрел на Сашку.

Чукалов отпустил Сашкин рукав.

— Понимаете, в чём дело, — как можно спокойнее, интеллигентнее заговорил Сашка, потирая руку. — Нахамили-то мне, а ваш отец…

— А мой отец подвернулся под горячую руку. Так?

— Специально дожидался меня у магазина… — подсказал старший Чукалов.

— Мне было интересно узнать, почему вы… подхалимничаете?

Дальше Сашка двигался рывками, быстро. Игорь сгрёб его за грудки — этого Сашка никак не ждал, — раза два пристукнул головой об дверь, потом открыл её, протащил по площадке и сильно пустил вниз по лестнице. Сашка чудом удержался на ногах — схватился за перила. Наверху громко хлопнула дверь.

Сашка как будто выпал из вихря, который приподнял его, крутанул и шлёпнул на землю. Всё случилось скоро. И так же скоро, ясно заработала голова. Какое-то короткое время постоял он на лестнице… И быстро пошёл вниз, побежал. В прихожей у него лежит хороший молоток. Надо опять позвонить — если откроет пожилой, успеть оттолкнуть его и пройти… Если откроет Игорёк, ещё лучше — проще. Вот, довозмущался! Теперь бегай — унимай душу. Раньше бы ушёл из магазина, ничего бы и не было. Если откроет сам Игорь, надо левым коленом сразу шире распахнуть дверь и подставить ногу на упор: иначе он успеет толкнуть дверь оттуда, и удара не выйдет. Не удар будет, а мазня. Ах, славнецкий был спуск с лестницы. Умеет этот Игорёк, умеет… тварь поганая. Деловой человек, хорошо кормленный.

Едва только Сашка выбежал из подъезда, увидел: по двору, из магазина, летит его Вера, жена — простоволосая, насмерть чем-то перепуганная. У Сашки подкосились ноги: он решил, что что-то случилось с детьми — с Машей или с другой маленькой, которая только-только ещё начала ходить. Сашка даже не смог от испуга крикнуть… Остановился. Вера сама увидела его, подбежала.

— Ты что? — спросила она заполошно.

— Ты опять захотел?! Тебе опять неймётся?! Чего ты затеваешь, с кем поругался?

— Какие дяди? Мне Маша сказала какие-то дяди. Какие дяди? Ты откуда идешь-то? Чего ты такой весь?

— Не притворяйся, Сашка, не притворяйся — я тебя знаю. Опять на тебе лица нету. Что случилось-то? С кем поругался?

— Да ни с кем я не ругался.

— Не ври! Ты сказал, в магазин пойдёшь… Где ты был?

Сашка молчал. Теперь, пожалуй, ничего не выйдет. Он долго стоял, смотрел вниз — ждал: пройдёт само собой то, что вскипело в груди, или надо — через всё — проломиться с молотком к Игорю.

— Сашка, милый, пойдём домой, пойдём домой, ради бога, — взмолилась Вера, видно, чутьём угадавшая, что творится в душе мужа. — Пойдём домой, там малышки ждут… Я их одних бросила. Плюнь, не заводись, не надо. Сашенька, родной мой, ты о нас-то подумай, — Вера взяла мужа за руку:

— Неужели тебе нас-то не жалко?

У Сашки навернулись на глаза слёзы… Он нахмурился. Сердито кашлянул. Достал пачку сигарет, вытащил дрожащими пальцами одну, закурил.

— Вон руки-то ходуном ходют. Пойдём.

Сашка лёгким движением высвободил руку…

И покорно пошёл домой.

Эх-х… Трясуны мы, трясуны!

«Что такое творится с людьми. »

Довольно долгое время мне как-то удавалось вообще не читать Достоевского. Я избегал его книг совершенно инстинктивно. Берёг себя. Успеется, дескать. Но вот однажды, по неосторожности, захватил с собой в дорогу томик рассказов Шукшина — известно, что чтение в дороге прекрасно спасает от скуки. И вот там-то я и нарвался на «Обиду»…

Этот рассказ — он ведь не совсем об обиде. Что — обида? Ну, колбаса любимая в магазине только что закончилась — зря прогулялся, обидно. Ну, пожадничал в своё время, и денежки твои пропали вместе с банком — обидно же. Ну, предал тебя человек, которого ты считал своим испытанным другом — очень обидно и досадно. Ну, жена твоя не выдержала и ушла от тебя после двадцати лет семейной жизни, словно балласт какой сбросила — ужас как обидно… Но рассказ Шукшина «Обида» — он ведь не об обиде, хоть и называется так. Он — об унижении и о бессилии .

Рассказ, как говорится, пронзительный, и написан он на надрыве. Интересно, что у Достоевского вторая часть «Братьев Карамазовых» открывается разделом (книгой), который называется коротко и ясно: «Надрывы». Именно там, в главе «Надрыв в гостиной» и в главе «Надрыв в избе», мы знакомимся с самой, вероятно, страшной историей во всём романе — историей Илюши Снегирёва. Где-то, в каком-то трактире, Митя Карамазов встретил отставного штабс-капитана Снегирёва.

Рассердившись почему-то на этого штабс-капитана, Дмитрий Фёдорович схватил его за бороду и при всех вывел в этом унизительном виде на улицу и на улице ещё долго вел, и, говорят, что мальчик, сын этого штабс-капитана, который учится в здешнем училище, ещё ребенок, увидав это, бежал всё подле и плакал вслух и просил за отца и бросался ко всем и просил, чтобы защитили, а все смеялись…

А все смеялись… Унижение уничтожает человека. Либо оно уничтожает его просто физически — вот как Илюшу в романе, либо оно уничтожает его нравственно: это когда человек перестаёт чувствовать своё унижение и не ощущает своей погибели, унижая другого.

Ибо, что он тогда вынес, как вашему братцу руки целовал и кричал ему: «Простите папочку, простите папочку», — то это только Бог один знает да я-с… Мой Илюшка в ту самую минуту на площади-то-с, как руки-то его целовал, в ту самую минуту всю истину произошёл-с. Вошла в него эта истина-с и пришибла его навеки-с, — горячо и опять как бы в исступлении произнес штабс-капитан и при этом ударил правым своим кулаком в левую ладонь, как бы желая наяву выразить, как пришибла его Илюшу «истина». — В тот самый день он у меня в лихорадке был-с, всю ночь бредил…

Да, «истина»… В наш высоконравственный и цивилизованный век чуть ли не дикостью кажется то, что некие люди предпочитали некогда получить пулю в лоб, нежели жить без такого эфемерного и старомодного понятия, как честь. Нет, правда: с жиру они там бесились, эти дворяне. Да наплевать на то, что о тебе подумают другие! Наплевать и растереть. Своя жизнь дороже… И невдомёк нам, убогим, что дело там вовсе было не во мнении других: чувство это, чувство чести и собственного достоинства, — оно ведь идёт изнутри, оно живёт в человеке. Или не живёт. Вот такая «истина»…

… Сашку вдруг изумило и то, что она, крохотуля, почему-то смолкала, когда он объяснялся с дядями и тётями, а начинала говорить лишь после того и говорила, что дяди и тёти — «похие», потому что нехорошо говорят с папой. Сашка взял девочку на руки, прижал к груди. Что-то вдруг аж слеза навернулась.

— Кроха ты моя… Неужели ты всё понимаешь.

Как это ни странно, но дети понимают «всё» гораздо лучше взрослых. Рассказ Василия Шукшина страшен именно своей обыденностью , своей узнаваемостью . В нём ничего не придумано. Взрослые «дяди и тёти» давно уже свыклись с тем, что их детям ещё кажется невозможным.

А вот это — уже никакой не роман и никакой не рассказ. Вспоминает Анатолий Заболоцкий, оператор шукшинского фильма «Калина красная», столь же «надрывного», как и рассказ «Обида»:

Был вечер памяти Шукшина (в первый год после смерти) в кинотеатре «Уран» на Сретенке. Во вступительном слове Лев Аннинский высказал мысль, что Шукшин, сам будучи полуинтеллигентом, обрушился против интеллигенции. Из зала раздался громкий одинокий протест, что-то вроде того: «Сам ты полуинтеллигент!». Аннинский, прервавшись, попросил объявиться кричавшего. Тот простодушно встал. Часть зала и оратор потребовали выдворить нарушителя из зала. Тут же нашлись и исполнители. Вслед изгоняемому кричали: «Пьянь! Черносотенец!». Я сбоку бурчал Аннинскому: «Негоже изгонять беззащитного противника». Аннинский, без зачинного огня, докончил свое слово. (Вскоре Лев Аннинский стал главным шукшиноведом, сопровождая своими комментариями почти все, вышедшие после смерти, книги Шукшина)…

«Шукшин, сам будучи полуинтеллигентом, обрушился против интеллигенции». Очень интересная мысль… В рассказе Василия Шукшина мы встречаемся с неприметными продавщицами и с каким-то пенсионером в плаще. На вечере его памяти, очевидно, были куда более интеллигентные люди. «Тот простодушно встал… Вслед изгоняемому кричали: «Пьянь! Черносотенец!»…

А вот я, например, совсем даже не пьянь. Но почему же мне всегда бывает так неловко, когда меня называют интеллигентом. «Ведь мы же с вами интеллигентные люди, мать вашу так. »

Источник:
Обида шукшин
Рассказ Василия Шукшина ‘Обида’. Послесловие Валентина Антонова
http://www.vilavi.ru/raz/shukshin/obida/obida.shtml

Обида шукшин

Обида — Шукшин Василий Макарович

Обида — это книга, написанная автором, которого зовут Шукшин Василий Макарович. В библиотеке LibOk вы можете без регистрации и без СМС скачать бесплатно ZIP-архив этой книги, в котором она находится в формате ТХТ (RTF) или FB2 (EPUB или PDF). Кроме того, данную электронную книгу можно комфортно и без регистрации прочитать онлайн прямо на нашем сайте.

Размер архива для скачивания с книгой Обида равен 10.73 KB

Ну, обидели и обидели Ц случается. Никто не призывает бессловесно сноси

ть обиды, но сразу из-за этого переоценивать все ценности человеческие, с

тавить на попа самый смысл жизни Ц это тоже, знаете… роскошь. Себе дороже

, как говорят. Благоразумие Ц вещь не из рыцарского сундука, зато безопас

но. Да-с. Можете не соглашаться, можете снисходительно улыбнуться, можете

даже улыбнуться презрительно… Валяйте. Когда намашетесь театральными

мечами, когда вас отовсюду с треском выставят, когда вас охватит отчаяни

е, приходите к нам, благоразумным, чай пить.

В субботу утром Сашка собрал пустые бутылки из-под молока, сказал: «Маша,

пойдешь со мной?» Ц дочери.

Ц Куда? Гагазинчик? Ц обрадовалась маленькая девочка.

Ц В магазинчик. Молочка купим. А то мамка ругается, что мы в магазин не ход

им, пойдем сходим.

Ц В кои-то веки! Ц сказала озабоченная «мамка». Ц Посмотрите там еще ры

бу Ц нототению. Если есть, возьмите с полкило.

Ц Это дорогая-то?

Ц Ничего, возьми, Ц я ребятишкам поджарю.

И Сашка с Машей пошли в «гагазинчик».

Взяли молока, взяли масла, пошли смотреть рыбу нототению. Пришли в рыбный

отдел, а там, за прилавком Ц тетя.

Тетя была хмурая Ц не выспалась, что ли. И почему-то ей, тете, показалось, ч

то это стоит перед ней тот самый парень, который вчера здесь, в магазине, у

строил пьяный дебош. Она спросила строго, зло:

Ц Ну, как Ц ничего?

Ц Что «ничего»? Ц не понял Сашка.

Ц Помнишь вчерашнее-то?

Сашка удивленно смотрел на тетю…

Ц Чего глядишь? Глядит! Ничего не было, да? Глядит, как Исусик…

Почему-то Сашка особенно оскорбился за этого «Исусика». Черт возьми сов

сем, где-то ты, Александр Иванович, уважаемый человек, а тут… Но он даже не у

спел и подумать-то так Ц обида толкнулась в грудь, как кулаком дали.

К сожалению, отзывы и коментарии к книге Обида на нашем сайте не предусмотрены.

Полагаем, что книга Обида автора Шукшин Василий Макарович придется вам по вкусу!

Возможно, что после прочтения книги Обида вы захотите почитать и другие книги Шукшин Василий Макарович. Посмотрите на страницу писателя Шукшин Василий Макарович — возможно там есть еще книги, которые вас заинтересуют.

Если вы хотите узнать больше о книге Обида, то воспользуйтесь поисковой системой или Википедией.

Биографии автора Шукшин Василий Макарович, написавшего книгу Обида, на данном сайте нет.

Ключевые слова страницы: Обида; Шукшин Василий Макарович, скачать, читать, книга, произведение, электронная, онлайн и бесплатно.

Источник:
Обида шукшин
описание
http://libok.net/writer/2394/kniga/17357/shukshin_vasiliy_makarovich/obida

Обида шукшин

ОБ- РПДЧЙД ВЙФАТС?!- ПТБМ ю. ХДЙЛ ЙЪ ЛМБДПЧПК.

ОБЮЙОБЕЫШ ЖБОФБЪЙТПЧБФШ: ЧПФ ВЩ НБФШ У ПФГПН. ВЩМЙ ВЩ ЦЙЧЩЕ, ФЩ ВЩ У ТЕВСФЙЫЛБНЙ РТЙЕИБМ — УЙДЕМЙ ВЩ ЧУЕ ОБ ЧЕТБОДЕ, ЮБК У. НБМЙОПК РПРЙЧБМЙ. Б ПОБ ДПНПК РТЙДЕФ — .

Краткое содержание рассказа Шукшина «Чудик»Василий Егорыч Князев — киномеханик, странноватый мужчина, работающий в селе. Жена называет его Чудиком.

Чудик собирается на Урал, к брату, с которым не виделся около двенадцати лет, но перед поездкой влипает в разные неприятные истории. В магазине, купив племянникам гостинцев, он замечает пятидесятирублёвую бумажку, поднимает её и оставляет на кассе, предполагая, что за ней вернётся владелец. Выйдя на улицу, Чудик осознаёт, что это именно он потерял свои деньги.

Вернуться за ними он не смеет, думая, что люди примут его за человека, решившего прикарманить чужой полтинник. На Урал Чудик летит в самолёте, который совершает посадку не на взлётно- посадочной полосе, а на картофельном поле. При посадке сосед Чудика теряет свою вставную челюсть.

Слушать аудиокниги онлайн — «Сборник рассказов Василия Шукшина » Василий Шукшин, бесплатно и без регистрации на asbook.net. В аудиокнигу вошли рассказы известного советского писателя Василия Макаровича Шукшина 1960 — 1971 годов. Миль пардон, мадам (23:49) 40. Краткое содержание рассказа В. Читается за 2 минуты ( оригинал — 13 мин). Дипломный мультфильм по рассказу В. Василий Шукшин — А поутру они проснулись ( аудиокнига) — Duration: 1:00:57. Название произведение: Чудик. Длина аудио mp3: 24:53.

Шукшин в mp3 формате, видео, слушать онлайн. Аудиокниги с сайта можно слушать когда у вас нет желания читать бумажные книги. М.Ульянов читает рассказы В. Легкий способ бросить курить (Аудиокнига) ПОЛНОСТЬЮ.

На этой странице вы сможете слушать аудио книгу Чудик — В.М. Шукшин в mp3, прочитать текст, смотреть видео и слушать аудио книгу онлайн.

Василий решает помочь ему и находит челюсть, но вместо благодарности получает в свой адрес ругань: владельцу челюсти не понравилось, что Чудик взял её в руки. Давая телеграмму домой, Князев в привычном для себя стиле сообщает жене, что долетел благополучно.

Строгая телеграфистка требует изменить текст, Чудик вынужден подчиниться. Приехав к брату, Василий сразу ощущает на себе неприязнь снохи, буфетчицы Софьи Ивановны. Выпивший Чудик вместе с братом Дмитрием вынуждены из дома переместиться на улицу, где оба придаются воспоминаниям и философствуют. На следующий день Чудик просыпается и обнаруживает, что один дома. Решив сделать что- нибудь приятное для снохи, Князев решает разрисовать коляску. Сделав на коляске рисунки, он отправляется ходить по магазинам. Вернувшись вечером, он слышит, как брат ругается со своей женой, которой совсем не понравилась разрисованная коляска.

Она требует, чтобы Чудик уехал, грозится выбросить его чемодан. Чудик понимает, что ему не рады, и уезжает домой.

Источник:
Обида шукшин
ОБ- РПДЧЙД ВЙФАТС?!- ПТБМ ю. ХДЙЛ ЙЪ ЛМБДПЧПК. ОБЮЙОБЕЫШ ЖБОФБЪЙТПЧБФШ: ЧПФ ВЩ НБФШ У ПФГПН. ВЩМЙ ВЩ ЦЙЧЩЕ, ФЩ ВЩ У ТЕВСФЙЫЛБНЙ РТЙЕИБМ — УЙДЕМЙ ВЩ ЧУЕ ОБ ЧЕТБОДЕ, ЮБК У. НБМЙОПК РПРЙЧБМЙ. Б ПОБ
http://sehacom93.weebly.com/blog/6050285

COMMENTS