Поколение женщин с искаженными ценностями

Вы никогда не задумывались:

  • Почему практически каждой из нас так тяжело быть постоянно с детьми?
  • Почему нас куда-то тянет из дома?
  • Почему ради выхода в свет, мы готовы отдать своих детей другим людям на воспитание, людям, которых мы не знаем?
  • Почему нас больше волнует мода и сплетни, чем педагогика и здоровое питание?
  • Почему семья не занимает главное место в нашей жизни?
  • Почему наше с вами будущее и самореализация, наши желания важнее будущего наших детей?

Сейчас все эти вопросы из разряда риторических…

Мы не умеем быть счастливыми матерями, женами, хозяйками, женщинами… Мы не видим смысла в том, чтобы посвящать как можно больше времени детям, чтобы печь печенье каждый день, чтобы носить юбки и платья, чтобы гладить мужу рубашки, думая о его жизненной цели…

Мы не видим в этом ценности, важности. Семья, материнство, преданность, жертвенность, женственность… Все обесценилось. Все потеряло смысл.

Почему мы рвемся на работу, бросая ребенка в полтора-два года на какую-то странную женщину в детском саду? Ведь она не будет любить его. Она будет обращаться с ним как цокольщица с цоколем на электроламповом заводе. Для нее это конвейер. Она не будет даже пытаться увидеть личность в этом ребенке. Она будет давить на него, требуя быть как все, потому что у нее таких 25 и по-другому с ними нельзя.

Когда-то давно, лет 30 назад наша мама так же отдала нас в детский сад. Такой же тете. Немножко странной. Но делать нечего. Надо идти на работу. Только практически каждой из нас тогда было около года. И мы росли и развивались не дома почти все это время… А если точнее, то 21 год — 5 лет детского сада, 11 лет школы и 5 лет ВУЗа. Все это время мы дома были практически только вечерами и иногда на выходных. Мы постоянно куда-то спешили. У нас были дела — утренники, занятия, уроки, контрольные, репетиторы, экзамены, пары, курсовые, диплом, работа, курсы…

И это звучало так угрожающе, что хотелось, действительно, грызть зубами гранит науки. Ведь главное — это красный диплом, хорошая работа и умопомрачительная карьера. Ну или хотя бы просто устроиться куда-то на работу, ведь надо самой себя обеспечить.

Как часто мы собирались за обеденным столом всей семьей? Только по праздникам.Как часто мама встречала нас со школы? Обычно мы сами приходили домой и грели себе обед или же оставались в продленке. А вечером мама устлавшая и озлобленная от бесконечных неприятностей на работе приходила домой. Она не хотела ни говорить, ни есть. Она спрашивала про отметки (если не забудет), проверяла уроки вскользь и отправляла всех спать.

Они не знали ничего о нашем внутреннем мире, о наших мечтах и стремлениях. Они реагировали только на плохое, потому что реагировать на хорошее у них не было времени.

Мы тоже не знали их. Мы и не могли их узнать, потому что у нас не было времени на долгие задушевные разговоры, на летний отдых с палатками у реки, на совместные игры или чтение, на семейный поход в театр или парк на выходных…

И так мы росли… Так мы взращивали в себе какие-то идеи и представления о будущем, о жизни, о жизненных целях и идеях.

И в наших умах место для семьи было отведено очень незначительное. Как раз именно такое же, какое мы видели в наших семьях.

Ведь чтобы долго возиться с ребенком, играть с ним, нужно любить это делать.

Чтобы постоянно каждый день печь печенье и готовить много разнообразной еды, нужно любить это делать.

Чтобы уделять время дому — украшать его, убирать, улучшать, создавать уютную атмосферу, нужно любить это делать.

Чтобы хотеть жить целями и идеями мужа, переживать за него и его будущее, нужно… любить мужа, а не только себя рядом с ним.

Все это прививает дочери мама. Она — ее первый и самый главный учитель. Она указывает на жизненные ориентиры. Она учит любить…свою женскую миссию. Она объясняет о важности быть женой и матерью. Она учит… любить.

И если дочь практически не видела свою мать, а если и видела, то совсем не вдохновляющую на семейное счастье, то как ей самой обрести его?!

Мы обречены были растерять свою чистоту и любовь, потому что нас учили только как сделать карьеру. Нас учили, что слово «успех» имеет значение только вне дома, только где-то в казенных стенах.

А потом мы тихо плачем над разрушенным браком (которым по счету уже), над отчужденностью детей и каким-то странным ощущением, что кто-то когда-то нас обманул.

Выход — это учиться. Учиться быть матерью, женой, хозяйкой, женщиной. По-тихоньку, по-немногу… Учиться видеть все другими глазами. Женскими, добрыми, любящими…

Учиться любить. Учиться думать не о работе большую часть дня, а о своей семье. Учиться ценить семью, мужа, детей. Служить им, помогать им стать лучше, распуститься как цветочным бутонам, согретыми нашей любовью.

Нам нужно учиться улыбаться детям и мужу, обнимать их чаще. Нам нужно смотреть глубже и понять, что мы не просто растим человека, мы формируем его внутренний мир, его мировоззрение, его жизненные установки. Многое из того, что он получит в детстве, будет следовать за ним всю его жизнь.

И нам нужно сделать блестящую карьеру матери и жены. И если мы даже не будем пробовать пройти по этой карьерной лестнице, разочарование будет неотъемлемой частью нашей старости. Потому что упущенные возможности и отвергнутая ответственность дают очень горькие плоды в будущем.

И важно помнить, что все даст свои плоды в свое время. Какие они будут? Многое зависит от нас. От нашего жизненного вектора, от ценностей, которые мы несем в этот мир… в мир своей семьи.

Источник: creu.ru

У меня была одна знакомая, которая ждала пенсии, чтобы начать жить

Она мечтала поселиться на даче, завести кур и прожить старость в саду, в огороде, балуя себя банькой, свежими овощами-фруктами и чистым воздухом.

Все, что она делала в своей жизни, плавно вело ее к этой мечте. Познакомились мы, когда ей было тридцать семь, и мне она казалась очень зрелой женщиной. Я наблюдала, как она создает материальные блага: отсуживает машину у бывшего супруга, якобы в интересах сына, но на самом деле, чтобы ездить на ту же дачу; методично и планомерно выживает с дачи брата, чтобы у родительского наследства была одна хозяйка; работает на ненавистной работе с тем только, чтобы можно было с нее сбежать и что-то полезное сделать в загородном хозяйстве.

Со временем я даже начала думать, что замуж в третий раз она вышла с единственной целью – чтобы был работящий мужик в доме. Гараж поставить, баню построить, теплицу соорудить, проводку поправить, воду провести – в общем, мужик был с руками. Где-то лаской, где-то кормежкой, где-то уютом она привязала, как думала, мужчину к себе крепко. Ей казалось, что она держит все ниточки в руках – управляет жизнью.

Обесценивая прошлое, высказывая все, что она думала о каждой из них, она растеряла почти всех своих подруг. Проявив неблагодарность и зачеркнув общие светлые моменты, она лишилась по очереди всех родственников. Коллеги ее недолюбливали из-за слишком уж меркантильного подхода к деловым отношениям.

Но, несмотря ни на что, ее вела идея – кажется, она видела себя хозяйкой поместья. Рисовала долгую жизнь на пенсии, где наконец-то сможет по-настоящему жить. Все годы до этого были лишь подготовкой к счастливому периоду, который она себе создавала. А потом она умерла. В пятьдесят четыре года. От опухоли головного мозга. Ирония судьбы – она год не дожила до пенсии.

Одна из двоюродных сестер, из тех, что знают и чувствуют больше, чем понимает большинство, просила ее обдумать все, что та натворила в своей жизни, переосмыслить, признать ошибки и, возможно, извиниться перед людьми, раскаяться, исправить то, что можно исправить. Она верила, что так можно остановить болезнь. Мозг – это, прежде всего, мысли. Сознанием можно изменить ситуацию и даже исцелиться, надо только найти точку, где началась поломка.

Не захотела… Не услышала… Ушла, не признав…

Муж нашел другую женщину и оставил мою знакомую, не дожидаясь конца, а потом, выгнав ее детей, поселился на той самой даче.

Не знаю… Иногда очень остро чувствую этот момент “здесь и сейчас”. Знаю, что завтра может не наступить. Рефлексирую по поводу причинно-следственных связей, касаемо отношений с другими людьми. Болезненно переживаю промахи. Сожалею о неаккуратности и небережности по отношению к другим людям. Ругаю себя, если причинила боль, даже будучи уверенной в своем мнении.

Не думаю, что это плохие качества. Живой человек – не Бог. И страшно, когда он себя таковым воображает.

И профессионалы, работающие с душами, ошибаются. Что уж говорить об остальных?

Все, что мы можем сделать, – это признать, что мы живые и несовершенные. Все. Без исключения. Все ошибаются. Святые и непорочные по этой земле не ходят.

Каждый из нас оставляет после себя кладбище разбитых сердец. Я бы хотела, чтобы мое – было меньше. И я горько переживаю, если увеличиваю его. До того момента, когда все остановится, я бы хотела иметь время все осознать и раскаяться.

Источник: creu.ru

COMMENTS