Разум и чувства аргументы

Вера и разум

О том, противоположны ли друг другу вера и разум, что имел в виду Тертуллиан, говоря: «Верую, ибо абсурдно», всегда ли мы убеждены в видимом и не верим в невидимое, о психологическом и онтологическом понимании веры и о том, что для человека естественнее – верить в Бога или не верить, рассказывает Виктор Петрович Лега.

Здравствуйте, дорогие друзья! Мы продолжаем наши беседы по православной апологетике. Сегодняшняя встреча посвящена одной из ключевых ее проблем – отношениям веры и разума.

Вопрос об отношении веры и разума кажется настолько очевидным, что современный атеист, во всем доверяющий науке, решает его сразу и однозначно – в пользу разума. Ведь наука, основанная на разуме, считает он, призывает нас все определять и доказывать, не принимая ничего на веру, поэтому с ее положениями невозможно не согласиться. Поэтому только наука доказательна и общепринята, и с ее положениями согласны во всем мире. Религия же опирается на веру. А поверить можно во что угодно, здесь не нужны доказательства. Следствие этого – множество различных религий, не согласных друг с другом, прежде всего, в основных положениях, которые как раз и принимаются на веру.

Современный человек скептически относится к вере потому, что привык все определять только доводами разума и требует этих доводов. Однако в действительности вопрос об отношении веры и разума не столь прост, он был понятен уже ранним христианам и ставился в самые первые века христианства. И ответы на него богословы и отцы Церкви давали разные.

Мы принимаем на веру сам факт того, что истина доказуема. Вот попробуйте-ка доказать это!

Одними из первых к проблеме веры и разума обратились Климент Александрийский и такие великие отцы Церкви, как блаженный Августин и святитель Василий Великий. Они обратили внимание на то, что доказать всё вообще-то невозможно. Ведь мы принимаем многие положения на веру. Еще Аристотель указывал, что невозможно доказать основные аксиомы логики, например, закон непротиворечия. И все наше знание базируется, собственно, на вере. Ребенок, родившись, принимает на веру слова своих родителей. Ученик, обучаясь каким-то наукам, принимает на веру слова учителей, которые являются для него авторитетом. И вообще, в конце концов, мы принимаем на веру сам факт того, что истину можно познать, что истина существует, что истину нужно доказывать. Вот попробуйте доказать, что истина открывается путем доказательства! Это же получится какой-то круг доказательств.

Вера необходима для того, чтобы двигаться в познании, чтобы что-то понимать. Вспомним знаменитые слова, сказанные блаженным Августином: «Верую, чтобы понимать». Мы принимаем на веру многие положения, на которых затем строим свои доказательства. В аксиомы геометрии верит математик и на них основывает математические доказательства различных теорем. В постулаты нравственной жизни верит любой человек, и они являются основанием его жизни и деятельности.

Между верой и разумом гораздо более сложные и тесные отношения, чем это кажется на первый взгляд. Об этом и писали богословы. Так, еще блаженный Августин, которого я выше вспоминал, говорил: «Не только верую, чтобы понимать, но и понимаю, чтобы верить». Ведь мы не поверим в любую глупость, мы не поверим, что квадрат круглый, мы не поверим в шоколадного петуха планеты X – тоже один из любимых аргументов современных атеистов. Мы верим только в то, что может пройти проверку нашим разумом. Мы верим в Бога, потому что вера в Бога в какой-то степени разумна. Поэтому и «понимаю, чтобы верить, и верую, чтобы понимать», как говорил блаженный Августин.

Со временем – в эпоху Возрождения, но особенно в Новое время – начинает развиваться концепция двух истин – истины веры и истины разума. Одним из ее сторонников был, например, наш знаменитый соотечественник Михаил Васильевич Ломоносов. Он писал: «Не здраво рассудителен математик, ежели он хочет Божескую волю вымерять циркулем. Таков же и богословия учитель, если он думает, что по Псалтири научиться можно астрономии или химии».

Мысль о том, что есть два метода познания: для природы – наука как результат работы разума, для Бога – вера, религия, Церковь, – сейчас является одной из самых распространенных. Но богословы и отцы Церкви не согласны с ней, они утверждают: нельзя говорить о двух истинах, истина – одна. Истина – это Христос, Который Сам о Себе сказал: «Я есмь путь и истина и жизнь» (Ин. 14: 6). И эта истина таинственно явлена в Нем в виде соединения Божественной и человеческой Его природ. И мы не просто должны, но обязаны говорить об одной истине. И действительно, как мы увидим из последующих наших бесед, многие проблемы требуют как богословского, так и естественнонаучного познания, как, например, толкование Шестоднева – шести дней творения, о которых говорится в Священном Писании, но которые касаются и научного познания мира.

Но какой же способ познания, точнее – какой способ объяснения проблемы соотношения веры и разума является более правильным: блаженного Августина, то есть «верую, чтобы понимать, и понимаю, чтобы верить», или же утверждение атеистов, что вера абсурдна; или же, что разум и вера – это две разные способности? Восточные отцы Церкви неоднократно также ставили эту проблему, но они ставили ее скорее в другой плоскости – в виде вопроса: «а что такое вера?»

Чтобы разобраться в отношениях между верой и разумом, нужно, действительно, сначала понять, что такое вера. Как правило, толкования восточных отцов опирались на знаменитую фразу апостола Павла из послания к Евреям: «Вера же есть осуществление ожидаемого и уверенность в невидимом» (Евр. 11: 1).

«Невозможно быть вере, когда кто не убежден в невидимом вполне так же, как в видимом»

Вот именно это онтологическое понимание веры мы и встречаем, читая творения святителя Иоанна Златоуста, преподобного Иоанна Дамаскина, святых отцов-каппадокийцев, преподобного Максима Исповедника и других отцов Церкви. Они говорят о вере как о естественной способности человека, как о его естественном состоянии.

Вот такая вера должна быть, когда мы говорим о вере в Бога: «невозможно не верить». Но разве есть такая вера у человека? Да, у некоторых людей она есть: она есть у святых, она есть у пророков, которые имели непосредственный опыт общения с Богом. Но неужели мы скажем, что у простого человека, не имевшего такой встречи с Богом, такого сверхъестественного мистического опыта, нет веры? Безусловно, не скажем!

И тут надо вспомнить, что многие восточные отцы Церкви говорят о двух видах веры. Такое понимание мы находим, например, у преподобного Анастасия Синаита. «Правая вера, – пишет он, – понимается в двух смыслах: вера есть от слышания, от проповеди, а есть еще более прочная вера – как осуществление ожидаемых благ. Верой от слушания могут обладать все люди, а вторую веру стяжают только праведники».

А святитель Кирилл Иерусалимский учит: «Вера – одна, но разделяется на два рода. К первому роду принадлежит вера научающая, когда душа соглашается на что-либо, и эта вера полезна для души. Другой род веры есть тот, который по благодати даруется Христом».

«Вера от слышания» – первый шаг к тому, чтобы убедиться на непосредственном опыте: Бог есть

Вера в Бога – это, как утверждают отцы Церкви, не только «я поверил», не только уровень «верю/не верю», она динамична, это есть некоторый труд, некоторое подвижничество: нужно себя заставить жить по-христиански. И такая вера, как учат святые отцы, приобретается только по благодати, только в Церкви. Но для того, чтобы пойти в Церковь, для того, чтобы получить благодать, необходим, безусловно, начальный этап – нужно поверить «на слово», принять хотя бы как гипотезу, что Бог существует. Иначе никакого знания о Боге быть не может.

Вера как естественное состояние человека

Вера – это способность целостной души, и она не противоразумна, а сверхразумна

Поэтому вера не противоразумна, а сверхразумна. Как пишет, например, святитель Григорий Палама: «А я и святую нашу веру полагал бы неким превосходящим любое чувство и любое разумение созерцанием нашего сердца, поскольку она превосходит все умственные способности нашей души». А преподобный Максим Исповедник идет еще дальше в таинственном, мистическом толковании многих фраз Священного Писания; он говорит: «Христос же есть, как мы полагаем, воипостасная вера»; «вера в Бога есть то же самое, что и Царствие Божие, и они только мысленно отличаются друг от друга. Ибо вера есть безвидное Царствие Божие, а Царствие [Божие] есть вера, божественным образом обретающая [свои] формы».

Поэтому вера не может быть противопоставлена разуму. Это две разные способности, два разных уровня. И, сравнивая веру и разум, мы можем сказать так: противоречий здесь нет. Противоречие возникает оттого, что смешиваются два понятия – вера и свободная воля. Действительно, обладая свободой, я могу не соглашаться с тем, что не может быть доказано абсолютно достоверно. Есть проявление моей свободной воли как нежелание соглашаться с какими-то аргументами и доводами. Но разум может меня все же убеждать, что некая вероятность истинности этого положения все же существует, и с ним вполне можно свободно согласиться.

Следование за доводами мы тоже можем назвать верой – верой от слышания, но истинная вера включает в себя не только свободную волю, но и разум. И, как мы увидим из дальнейших наших встреч и бесед, это подтверждается многими научными и философскими аргументами. Человек действительно не может все проверять разумом, необходимо во многое поверить. Но и аргументы, которые мы находим со стороны разума, со стороны науки, со стороны философии, также могут убедить нас в том, что вера в Бога вполне разумна и не является неким абсурдом и какой-то глупостью.

17 августа 2016 г.

[1] Пример абсурдного утверждения публициста-атеиста П.А. Тревогина: «На северном полюсе планеты X, обращающейся вокруг звезды Y в галактике Z, стоит трехметровый шоколадный петух», – который приводится им как «абсолютно равноправный» фактам, о которых пишет Библия, и догматам православной веры.

[2] В статье «Есть ли Бог» (1952) Б. Рассел писал: «Если бы я стал утверждать, что между Землей и Марсом вокруг Солнца по эллиптической орбите вращается фарфоровый чайник, никто не смог бы опровергнуть моё утверждение, добавь я предусмотрительно, что чайник слишком мал, чтобы обнаружить его даже при помощи самых мощных телескопов… Если бы существование такого чайника утверждалось в древних книгах, о его подлинности твердили каждое воскресенье и мысль эту вдалбливали с детства в головы школьников, то неверие в его существование казалось бы странным».

Источник:
Вера и разум
О том, противоположны ли друг другу вера и разум, что имел в виду Тертуллиан, говоря: «Верую, ибо абсурдно», всегда ли мы убеждены в видимом и не верим в невидимое, о психологическом и
http://www.pravoslavie.ru/96231.html

Ноль эмоций

Когда стоит применять эмоциональный подход в рекламе, и когда рациональные аргументы важнее чувств? Журналисты AdWeek в поисках истины. Авторы статьи: Лесли Пико-Зейн, маркетолог компании Procter & Gamble, основательница американской консультационной фирмы CEM. Клиенты: Kraft Foods, Masterfoods, Colgate-Palmolive. Перевод: Ольга Анищенко.

Мотивы компаний, идущих за трендом, понятны — они придерживаются мнения, что, столкнувшись с рекламой, апеллирующей к эмоциям, потребитель скорее обратит внимание на продукт.

Есть одно «но». Американская ассоциация рекламных агентств (4А) называет это «эффектом рекламы, которая излишне переперчена и при этом не содержит никакого мяса». «Как правило, такая реклама никак не сказывается на продажах того или иного продукта», — говорится в одном из последних пресс-релизов ассоциации. Анализ, проведенный консультационной фирмой Center for Emotional Marketing (США), подтверждает: чисто эмоциональная реклама не способна помочь в построении бизнеса.

Такая реклама коммуницирует с потребителем, но не может ему ничего продать. Это примерно то же самое, как если бы вы пошли в ресторан, полный вкусных запахов, а еду вам так и не принесли. Настроение пришло, а желудок пустой. Center for Emotional Marketing назвало такие послания рекламодателей «эмоциональной распродажей». Тем не менее рекламисты продолжают продавать клиентам эмоциональные ролики.

Один из основных аргументов против продуктовой рекламы — она скучна и безжизненна. Как выразился один из маркетологов, пожелавший остаться неназванным, она «мешает рекламистам снимать свое маленькое кино, о котором они все грезят. Рекламисты считают, что они ничем не хуже кинорежиссеров, но, по сути, они просто ремесленники».

Данные последнего исследования, которое провела американская ассоциация Advertising Research Foundation, говорят, что продуктовая реклама вовсе не обязательно скучная. Опросив потребителей, посмотревших пивную рекламу, исследователи обнаружили, что такие «романтические» эпизоды, как медленное переливание ледяного пива в длинный бокал, вполне могут вызвать у зрителей такие же положительные эмоции, как показ детей, кошечек и щенков.

Но, конечно, это клише с потоками пивной пены, скорее всего, вызовет протест со стороны креаторов рекламных агентств.

В свою очередь маркетологи часто видят мир в черно-белых красках. Как только имиджевая реклама перестает приносить плоды, они переключаются на продуктовую.

Каким в этом случае может быть решение? Логично было бы предположить, что рекламодателям и креаторам стоит найти баланс между имиджевой рекламой и информационной. «Логика и эмоции работают вместе при совершении покупки. Соответственно неплохо было бы использовать оба этих мотива при создании рекламного сообщения», — говорит Марк Уэйтис, партнер британского агентства Mother.

Рекламисты создали несколько инструментов, помогающих найти ответ на вопрос, стоит ли использовать эмоциональную рекламу.

Американская сеть Foote, Cone and Belding (FCB) разработала модель под названием «Непредвиденный подход». Она позволяет выбрать товарную категорию, «напрашивающуюся» на информацию, или, наоборот, требующую эмоционального подхода. FCB разделяет категории продуктов на «чувственные» (ювелирные украшения, косметика, одежда и так далее) и «рассудочные» (автомобили, мебель и так далее) Для первой категории стоит чаще использовать эмоциональную рекламу. Для второй — продуктовую.

Глава американской исследовательской организации Advertising Research Foundation Джозеф Палмер считает, что «эмоции сильнее процесса познания». Палмер говорит, что человек запоминает не факты, а эмоции. Если вы когда-то испытали положительные эмоции от покупки того или иного продукта, вы, скорее всего, приобретете его вновь. Соответственно реклама с глубоким эмоциональным подходом лучше запоминается, поэтому и работает лучше.

Журнал Adage провел собственный небольшой опрос американских рекламистов и маркетологов и сформулировал три принципа, с помощью которых можно решить проблему. Вот они:

  1. Избавиться от мнения, что реклама может быть либо «эмоциональной», либо «функциональной». Реклама, которая помогает строить бренды, чаще всего бывает смесью двух этих видов.
  2. Интегрировать в рекламу информацию о продукте новыми, более креативными способами. Пэкшот, показывающий на протяжении пяти секунд упаковку и логотип, может помочь хорошо запомнить продукт, но не вызывает позитивного эмоционального отклика. Напротив, имиджевая реклама зачастую страдает отсутствием информации, необходимой потребителю для совершения покупки.
  3. Рассказать красивую сказку, героем которой был бы продукт. При этом нужно сделать так, чтобы представить сказку без именно этой марки было невозможно.

Короче говоря, как формулирует Чак Портер, один из основателей агентства Crispin Porter + Bogusky, агентствам и заказчикам давно пора перестать ударяться в крайности и начать искать компромиссные решения. «Именно они позволяют построить бренд, способный быстро отвоевать долю рынка и установить с потребителями связь на эмоциональном уровне», — заключает Портер.

Источник:
Ноль эмоций
Когда стоит применять эмоциональный подход в рекламе, и когда рациональные аргументы важнее чувств? Журналисты AdWeek в поисках истины. Авторы статьи: Лесли Пико-Зейн, маркетолог компании Procter & Gamble, основательница американской консультационной фирмы CEM. Клиенты: Kraft Foods,
http://adindustry.ru/doc/125

Разум и чувства

Сложно сказать, по какой именно причине, но почему-то обсуждение Общественной палатой законопроекта о защите чувств верующих не стало самой горячей новостью уходящей недели. Между тем произошло, действительно, нечто серьезное. Члены ОП не просто обсудили, но, в конечном счете, раскритиковали эту инициативу парламентариев.

Нужно сказать, что это отнюдь не праздный вопрос фактически для всех россиян. Ведь в случае чего «верующие» — кстати, не ясно, какие именно — теперь смогут чаще заявлять о том, что у них есть чувства и что их легко задеть, а нечувствительные к чувствам верующих неверующие или же представители разных религий, чувствительные к своей религии и нечувствительные к другим религиям, должны будут отвечать за свою бесчувственность по всей строгости закона. А закон, если законопроект таковым в итоге станет, будет суров. Но, как говаривали древние римляне, хотя и суров, зато это — закон. Авторы же пока еще законопроекта предлагают ввести тюремные сроки до пяти лет и в 100 раз увеличить штрафы за оскорбление религиозных чувств верующих и осквернение святынь.

Давайте представим, что закон был принят и чувства верующих стали оскорблять все чаще. Оскорбленные будут заявлять о задетых чувствах, а заявления пойдут в суд, и останется лишь уповать на то, что самый справедливый и гуманный суд в мире разберется, кто все же прав. Боюсь только, что в случае принятия этого закона суды будут слишком перегружены и придется решать уже другие проблемы. Но, благо, закон пока не только не принят, но и справедливо раскритикован. Раскритикован в том числе и по другим основаниям.

Общественников смутило то, что далеко не все религии, существующие в России, попадают под защиту закона. В документе идет речь о защите определенных религий, которые подходят для действительно весьма расплывчатой формулировки «неотъемлемая часть исторического наследия народов России». Ясно, что речь прежде всего идет о православии, исламе, буддизме, иудаизме. Но как быть с католичеством, со всеми видами протестантизма, с мормонами и далее по списку?

Восьмилетняя девочка идет на серьезный компромисс. И руководствуется она доводами разума, в то время как остальные заботятся лишь о своих чувствах. Точно также сегодня и в России. Выходит, что раз есть люди, чувства которых следует оберегать и защищать, существуют и те, которые являются «бесчувственными». Но они бесчувственные именно потому, что руководствуются, скорее, разумом, нежели чем-то иным.

Я уже не помню, между кем именно шел данный спор, но могу воспроизвести хотя бы суть полемики. Речь идет о частной переписке или беседе, не более. Дело в том, что в первой половине XIX века русские мыслители дискутировали на все те же темы, что беспокоят нас и сегодня. Так один бесчувственный русский обозвал икону обыкновенной доской, не представляя, о чем именно говорит. Другой же ответил, что это — совсем не доска. Ведь в течение нескольких столетий люди поклонялись ей, молились на нее, прося помощи; она настолько сильно пропиталась слезами и кровью предков, что просто не может быть «обычной доской». Дело в том, что это — рациональный аргумент. И любой разумный человек готов прислушаться к рациональным аргументам. И подавляющее большинство и верующих, и неверующих все прекрасно понимает.

Для того чтобы услышать рациональные аргументы, не нужны иррациональные законы. Закон должен быть рационален всегда. А закон о чувствах не может быть таковым по определению. Если его примут, он будет лишь культивировать чувствительность. А сам по себе дискурс чувствительности, не так давно возобладавший в нашем обществе, довольно странный. Активное иррациональное меньшинство оскорбляет чьи-то чувства. Другое иррациональное меньшинство начинает кричать, что чувства большинства были оскорблены. А большинство тем временем живет своей жизнью и не догадывается о том, что их чувства оскорбляют.

В октябре фонд «Общественное мнение» провел исследование, пытаясь выяснить отношение россиян к готовящемуся законопроекту и что оскорбляет их религиозные чувства. Так вот лишь 12% опрошенных сказали, что их религиозные чувства в недавнее время задевали. Однако при этом не сказано, были ли они задеты настолько, чтобы оскорбленные начали преследовать своих обидчиков. Благо, что религиозные люди руководствуются доводами разума. Остается надеяться, что и депутаты Госдумы будут чувствительными к доводам, предложенным Общественной палатой.

Источник:
Разум и чувства
Политолог Александр Павлов — о том, почему Общественная палата не согласилась с «религиозными» доводами Госдумы
http://izvestia.ru/news/538483

Разум и чувства аргументы

«Ра?зум и чу?вства» (англ. Sense and Sensibility ) — последняя на данный момент экранизация романа английской писательницы Джейн Остин «Чувство и чувствительность». Телесериал производства BBC вышел в 2008 году в Великобритании. Сценарист Эндрю Дэвис (англ.) русск. уже не первый раз работает с BBC, его перу принадлежат такие адаптации, как «Гордость и предубеждение» и «Холодный дом». По мнению Дэвиса этот вариант романа вышел «наиболее чувственным и открытым, по сравнению с предыдущими экранизациями». Критики высказывали на сей счёт довольно противоречивые мнения.

Великобритания Великобритания

«Разум и чувства» это история о двух молодых сёстрах, которые «взрослеют» благодаря познанию любви. Со смертью своего отца семья девушек теряет все привилегии. Право владения семейным поместьем переходит их старшему сводному брату, и они вынуждены жить в нужде. В таких условиях возможность устроить своё счастье (брак) сведена к нулю.

Элинор начинает питать симпатии к Эдварду Феррарсу (брату Фанни). Но почему он так сдержан при ней? А Марианна пленила сразу двух: военного человека полковника Брэндона и очаровательного Уиллоуби.

Что это — любовь или мужчины просто забавляются с молодыми героинями?

Источник:
Разум и чувства аргументы
«Ра?зум и чу?вства» (англ. Sense and Sensibility ) — последняя на данный момент экранизация романа английской писательницы Джейн Остин «Чувство и чувствительность». Телесериал производства BBC
https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A0%D0%B0%D0%B7%D1%83%D0%BC_%D0%B8_%D1%87%D1%83%D0%B2%D1%81%D1%82%D0%B2%D0%B0_(%D1%82%D0%B5%D0%BB%D0%B5%D1%81%D0%B5%D1%80%D0%B8%D0%B0%D0%BB,_2008)

COMMENTS