В прозе о чувствах

В прозе о чувствах

«Моя писательская жизнь, — вспоминал Иван Алексеевич Бунин, — . началась, должно быть, в тот бесконечно давний день в нашей деревенской усадьбе в Орловской губернии, когда я, мальчик лет восьми, вдруг почувствовал горячее, беспокойное желание немедленно сочинить что-то вроде стихов или сказки». Такое желание вызнала у него случайная картинка в книжке, изображавшая горы, водопад и странного карлика-уродца на первом плане, — и маленького Ваню «охватило вдруг поэтическим волнением».

Это поэтическое волнение приходило к Бунину в течение всей его писательской жизни всегда неожиданно; поводом обычно служило какое-нибудь мелькнувшее воспоминание, образ, слово.

Когда началась бунинская проза? Очень рано, с детских дневничков, где мальчик записывал свои переживания, впечатления и в первую очередь пытался выразить свое повышенное ощущение природы и жизни, которым был наделен с рождения. Вот одна такая запись; Бунину пятнадцать лет:

«. я погасил свечу и лег. Полная луна светила в окно, ночь была морозная, судя по узорам окна. Мягкий бледный свет луны заглядывал в окно и ложился бледной полосой на полу. Тишина была немая. Я все еще не спал. Порой на луну, должно быть, набегали облачка, и в комнате становилось темней. В памяти у меня пробегало прошлое. Почему-то мне вдруг вспомнилась давно, давно, когда я еще был лет пяти, ночь летняя, свежая и лунная. Я был тогда в саду. И снова все перемешалось. Я глядел в угол. Луна по-прежнему бросала свой мягкий свет. Вдруг все изменилось, я встал и огляделся: я лежу на траве в саду у нас в Озерках. Вечер, Пруд дымится. Солнце сквозит меж листвою последними лучами. Прохладно. Тихо. На деревне только где-то слышно плачет ребенок и далеко несется по заре, словно колокольчик, голос его. «

Бунин вырос в тиши и глуши российского захолустья, — и это обстоятельство немало повлияло на склад его характера и таланта. Детство его прошло в обедневшем поместье Орловской губернии. Не проучившись в Елецкой гимназии и четырех лет, Даня был взят домой, где его образование осуществил старший брат Юлий; особое внимание он уделил литературе, языкам и истории, а с точными науками ознакомил лишь в общих чертах. Ум Ивана Бунина плохо воспринимал абстрактные науки; Иван Алексеевич принадлежал к тем натурам, в которые талант был вложен, говоря его же словами, «божьей милостью, а не человеческим хотением, измышлением или выучкой».

В характере Вани Бунина слились противоположные друг Другу Родительские черты. Его отец, Алексей Николаевич, был человек открытый, широкий, с чертами талантливой, артистической натуры, беззаботный, обаятельный в своей вспыльчивости и отходчивости.

«Помни, нет большей беды, чем печаль», — говорил он сыну. И еще:

«Все на свете проходит и не стоит слез». Разоряющийся, а под конец промотавший последнее, «мелкопоместный» Алексей Николаевич Бунин олицетворял собою тип сходящего на не г русского помещика, представителя уплывающей в прошлое России. Мать Бунина, Людмила Александровна, урожденная Чубарова, тоже была типична для своею времени и среды. Это была женщина тихая и печальная, с «грустной поэтической душой» и с обостренной чувствительностью; ее ввергало в страдание происходящее вокруг, — а к тому основания были. Иван Алексеевич горячо ее любил и после се кончины так глубоко запрятал память о ней, что до конца своей жизни ни с кем не говорил о ней вслух.

«Я рос одиноко. без сверстников, в юности их тоже не имел, да и не мог иметь: прохождения обычных путей юности-гимназии, университета, — мне было не дано. я нигде не учился, никакой среды не знал», — с грустью вспоминал писатель.

«Всякая натура «входила» в меня, конечно, всю жизнь и очень, сильно, — вспоминал Бунин много лет спустя. — Разумеется, я иногда кое-что записывал в свои дневники — и погоду, и пейзажи, и людей, и народный и всяческий другой язык. » Однако он настаивал при этом, что все его произведения, за редким исключением, — «сплошная выдумка» и что это-главное. И так было всегда. Речь, понятно, не идет о бессюжетных лирических очерках. Но там, где Бунин дает вымышленных лиц, сюжет всегда «выдуман».

В своей прозе Бунин уже смолоду весьма разнообразен. Его рассказы написаны на самые разные темы и «населены» самыми различными людьми. Вот провинциальный учитель Турбин, близкий одновременно и к чеховским и к купринским персонажам, — человек, погибающий в глуши и безлюдье. Или самодовольные и пошлые «дачники», среди которых похож на человека лишь один, прямодушный и чудаковатый «толстовец» Каменский («На даче»). Бунин возвращается мыслью к впечатлениям детства («В деревне», «Далекое»), пишет о любви неразделенной и мучительной («Без роду-племени») и взаимной и прекрасной («Осенью»), трагической («Маленький роман»).

Бунин теперь поистине «и жить торопится, и чувствовать спешит». Он не выносит серых, однообразных, томительных будней «бессвязной и бессмысленной жизни», которые суждено влачить русскому «мелкопоместному» обитателю разоряющегося «дворянского гнезда». Бунин исследует русскую действительность, крестьянскую и помещичью жизнь; он видит то, чего никто, в сущности, до него не замечал: сходства как образа жизни, так и характеров мужика и барина. «Меня занимает . душа русского человека в глубоком смысле, изображение черт психики славянина», — говорит он.

«Деревня» и «Суходол» открыли собою ряд сильнейших произведений Бунина десятых годов, «резко рисовавших, — как он выразился позднее, — русскую душу, ее своеобразные сплетения, ее светлые и темные, но почти всегда трагические основы». Человек-загадочен, убежден писатель, характер его-непостижим.

По-разному относится Бунин к своим героям, но бесспорно одно: к слабым, обездоленным, неприкаянным он испытывает великое сочувствие и расположение — будь то маленькая голодная Танька (одноименный рассказ) или красивый и сильный деревенский «молодец» Захар Воробьев, который погиб по собственной Вине, «на спор» с глупыми мужиками («Захар Воробьев»). Отсюда двоякое чувство Бунина, пронизывающее многие его рассказы: жалость и симпатия к безвинно страдающим и ненависть к нелепостям и уродствам русской жизни, которая эти страдания порождает («Веселый двор», «Сверчок»).

Гораздо меньше сочувствия вызывает у Бунина Зотов-еще не старый, в расцвете сил, вчерашний брянский мужик, сделавшийся благодаря своей феноменальной напористости и удачливости преуспевающим дельцом. Его буквально разрывает от бушующей в нем энергии, бросаемой на все новые и новые аферы: «и правительственную службу, и пароходную агентуру, и чайные дела». Вдобавок он пребывает «всегда во хмелю-от нервности, от жары, от табаку, от виски» и сам сжигает себя. Он неглуп и чувствует, что впереди у него лишь пустота. И только там, в индийских тропиках, куда забросила его судьба, по временам начинает его охватывать «тоска какого-то бесконечно далекого воспоминания» о своей «прародине».

Но Зотов, этот странный и страшный тип с зачатками вырождения, все же не чета Адаму Соколовичу-жестокому выродку, для которого спланированное и хладнокровное убийство женщины составляет развлечение, приятно щекочущее нервы. Не оттого ли, как бы спрашивает Бунин читателя, что не перевелись пока на земле выродки с «петлистыми ушами», все еще содрогается она от войн, насилий, казней? Появление на бунинских страницах именно в 1916 году, в разгар империалистической войны, чудовищного Соколовича так же не случайно, как и молодого самоуверенного немца, будущего ученого, который тоже страшен, ибо для него не существует ничего, кроме собственной карьеры, ради которой он спокойно пройдет по трупам («Отто Штейн»).

В 1916 году созрел перелом в мироощущении Бунина, назревший еще осенью 1915 года, когда Бунин писал своему Другу, художнику П. Л. Нилусу: «Деревни опустели так, что жутко порой. Война и томит. и мучит, и тревожит». Писатель понимал весь ужас и бессмысленность войны, видел, что народу война не нужна, что она только разоряет страну и уносит множество жизней. «Народ воевать не хочет, ему война надоела, он не понимает, за что мы воюем, ему нет дела до войны. А в газетах продолжается все та же брехня. Все несут свое, не считаясь с тем, что народ войны не хочет и свирепеет с каждым днем. Война все изменила. Во мне что-то треснуло, переломилось, наступила, как говорят, переоценка всех ценностей» — эти слова Бунина записал его племянник, Н.А. Пушешников.

Дневник писателя за 1916 год полон безнадежносги и желчи. Сообщения газет о событиях на фронте и в тылу, разговоры, новые произведения литературы-все вызывает у него непреодолимое раздражение, пессимизм и ощущение ужаса от мысли, что старой жизни приходит конец. «В газетах та же ложь — восхваление доблестей русского народа, его способностей к организации. Все это очень взволновало «народ, народ»! А сами понятия не имеют (да и не хотят иметь) о нем. И что они сделали для него, этого действительно несчастного народа?» «Душевная и умственная тупость, слабость, литературное бесплодие все продолжается. Смертельно устал, — опять-таки уже очень давно, — и все не сдаюсь. Должно быть, большую роль сыграла тут война — какое великое душевное разочарование принесла она мне!».

Так, в конце 1916 года подкрался к Бунину творческий кризис, продолжившийся несколько лет. Замыслы, редкие и случайные, обдумываются им и покидаются. «Совсем отупела, пуста душа, нечего сказать, не пишу ничего; пытаюсь — ремесло и даже жалкое, мертвое». Достаточно сказать, что с конца 1916 года до января 1920-го-года бегства из Одессы за границу — у Бунина с трудом наберется десяток мелких произведений. Некоторые представляют собою этюды, переделанные из дневниковых записей («Последняя весна», «Последняя осень», «Брань»). Другие-пересказ легенд, исторических событий, то есть построенные на книжном материале: «Готами», «Андре Шенье». В рассказе «Исход» — о смерти князя, которого всю жизнь безнадежно пролюбила деревенская калека Анюта, слышится перепев «Суходола» с роковыми страстями его персонажей.

Далее следует немой 1920 год — первый год на чужбине. Лишь в декабре Бунин пишет маленький незначительный рассказ «Метеор» — о любви гимназистки и лицеиста.

Последующие два года сохранили бунинские записи, свидетельствующие о разъедающей его тоске, безнадежности написать что-нибудь значительное и какой-то сладкой грусти по оставленной родине:

«Нынче прелестный день, теплый — весна, волнующая, умиляющая радостью и печалью. Все вспоминалась молодость. Все как будто хоронил я — всю прежнюю жизнь, Россию» — 8 мая 1921 г. «По ночам читаю биографию Толстого, долго не засыпаю. Эти часы тяжелы и жутки. Все мысль: «А я вот пропадаю, ничего не делаю». И потом: «А зачем? Все равно-смерть всех любимых и одиночество великое — и моя смерть!» — 10/23 января 1922 г. «Солнце, облака, весна, хотя еще прохладно. Вышел на балкон — 5-ый час — в чистом, углубляющемся небе одно круглое облако висит. Вспомнил горы, Кавказ, небо синее, яркое и в нем такое же облако, только ярче, белее — за что лишил меня бог молодости, того, теперь уже далекого времени, когда я ездил на юг, в Крым, молодой, беззаботный, людей, родины, близких? Юлий, наша поездка на Кавказ. Ах, как бесконечно больно и жаль того счастья!» — 7/20 февраля.

К творчеству Бунин начинает возвращаться очень медленно. Настроения его пессимистичны, неустойчивы Больше всего ему хотелось бы забыть о действительности. Он погружается в свои старые записи о поездке на Цейлон, пишет рассказы «Третий класс», «Ночь отречения». Глубоким отчаянием вызван рассказ о художнике, который, страстно желая воплотить на своем полотне божественную мировую гармонию, независимо от своей воли запечатлевает картину ужасающего разрушения и гибели («Безумный художник»). А следом Бунин создает ярчайшую в своей правдивости, беспощадности и художественной силе сцену собственного бегства за границу из Одессы на хлипком французском суденышке «Патрас» («Конец»).

В рассказе «Скарабеи», написанном в том же 1924 году, природное бунинское жизнеутверждение побеждает окончательно. Писатель уже не «горько усмехается» по поводу того, что от пятитысячной истории Египта осталась лишь горстка царских скарабеев, а, наоборот, радуется — тому, что его сердце, сердце живого человека, связано с умершим много столетий назад сердцем египтянина, — связано верою в жизнь, а не в смерть.

В творчестве Бунина теперь усиливается мотив доброты. «Все мы в сущности своей добры, — пишет он в маленьком этюде «Слепой» (1924). — Я иду, дышу, вижу, чувствую, — я несу в себе жизнь, ее полноту и радость. Что это значит? Это значит, что я воспринимаю, приемлю все, что окружает меня, что оно мило, приятно, родственно мне, вызывает во мне любовь. Так что жизнь есть, несомненно, любовь, доброта, и уменьшение любви, доброты есть всегда уменьшение жизни, есть уже смерть» — слова, словно выписанные из страниц позднего Л. Толстого. Так природное жизнелюбие художника пытается преодолеть издавна мучившую его проблему жизни и смерти.

Противопоставление смерти Бунин видит в любви. Начиная с середины 20-х годов тема любви властно входит в его творчество, чтобы впоследствии, в конце 30-х-40-е годы, стать главной.

В рассказе «Солнечный удар» Бунин продолжает развивать свою философию любви. Если в произведениях, написанных раньше, любовь была трагедийна потому, что она была неразделена, одинока, то здесь ее трагедийность именно в том, что она слишком сильна для того, чтобы продлиться. Обрыв встречи закономерен и неизбежен. Более того: оба любящих знают, что, продлись их встреча, соединись их жизни — и чудо, озарение, «солнечный удар», поразивший их, уничтожится. В «Деле корнета Елагина» автор замечает:

«Неужели неизвестно, что есть странное свойство всякой сильной и вообще не совсем обычной любви даже как бы избегать брака?»

«Краткие рассказы» образуют своеобразную мозаику, из которой складывается широкая и яркая панорама старой России, в красках, контрастах, многоголосии.

С 1930 года в течение нескольких лет Бунин работает над своим знаменитым автобиографическим романом «Жизнь Арсеньева». Эта книга — своеобразный сплав художественной автобиографии, мемуаров, лирико-философской прозы. Написано было пять частей романа, а герой доведен до двадцатилетия; на этом автор его покинул и больше к замыслу не возвращался, как ни убеждали его это сделать.

Главная правда книги-правда исповеди позта. В эту исповедь, творческую и человеческую, втянут весь подвластный сознанию Арсеньева мир. Само рождение в мир, осознание этого события идет в сокровищницу душевных впечатлений Алексея Арсеньева, чтобы на всю жизнь остаться там.

Люди-родные, близкие, знакомые — были только частью огромного мира, который входил в мальчика бесчисленным множеством своих воплощений, и в первую очередь, конечно, природой. Бунин «подарил» Арсеньеву свою страстную влюбленность в природу, сверхчувствительность к ней. Философско-созерцательное отношение к природе побуждало Арсеньева к раздумьям (не по возрасту зрелым) о загадках и смысле самого бытия, мироздания, о бесконечности времени и пространства, постичь которые не в силах человеческий мозг. Всякое жизненное впечатление «переплавлялось» в сознании мальчика; его душа не «ленилась», а, напротив, неустанно вела свою «тайную работу».

Каждая из пяти книг «Жизни Арсеньева» заключает в себе этапы, вехи этой духовной работы, происходящей в герое. Дом, родители; окружающая природа; первая увиденная смерть; религия; чтение Пушкина и Гоголя; преклонение перед братом Георгием; казенщина и серость гимназии; первые влюбленности; стремление познать мир и первые путешествия. И — уже со школьных лет (а может быть, и еще раньше?) — смутное желание выразить, сказать себя, томление от невозможности это сделать, — первые мечты о творчестве. Арсеньеву хочется «что-нибудь выдумать и рассказать в стихах», «понять и выразить что-то происходящее» в нем самом.

В 1937 году Бунин написал философскую, публицистическую и мемуарную книгу «Освобождение Толстого». В ней, помимо воспоминаний и рассуждений о творчестве, жизни и личности великого писателя, он выразил издавна выношенные мысли о человеческой жизни и смерти, о смысле бытия в бесконечном и загадочном мире. Он категорически не согласен с толстовской идеей ухода, «освобождения» от жизни. Не уход, не прекращение существования, а Жизнь, драгоценные ее мгновения, которые надо противопоставить смерти, увековечить все прекрасное, что пережил человек на земле, — вот его убеждение. Интересно, что из сказанных когда-то Толстым слов Бунину запомнились именно эти: «Счастья в жизни нет, есть только зарницы его — цените их, живите ими».

Такими зарницами счастья, такими прекрасными мгновениями, озаряющими жизнь человека, Бунин, как известно, считал любовь. «Любовь не понимает смерти. Любовь есть жизнь», — выписывает Бунин слова Андрея Болконского из «Войны и мира». И подспудно, постепенно, неосознанно, однако и в некоей подсознательной полемике с Толстым у него рождается замысел написать о самом высшем и полном, с его точки зрения, земном счастье, о «зарницах» его. «Блаженные часы проходят, и надо, необходимо. хоть что-нибудь сохранить, то есть противопоставить смерти, отцветанию шиповника», — написал он еще в 1924 году (рассказ «Надписи»). Стихотворение Н. П. Огарева «Обыкновенная повесть», откуда взяты эти слова, вновь возвращается в его сознание спустя почти два десятилетия и дает название книге рассказов о любви, над которой Бунин работает в последующие годы, «Темные аллеи».

Такая напряженная фабульность рассказов не исключает и не противоречит полнейшей психологической убедительности характеров и ситуаций — до того убедительных, что многие утверждали, будто Бунин писал по прекрасной памяти случаи из собственной жизни. Он действительно не прочь был вспомнить некоторые «приключения» своей молодости, но речь шла, как правило, о характерах героинь (да и то, разумеется, лишь отчасти). Обстоятельства же, ситуации писатель изобретал полностью, что доставляло ему большое творческое удовлетворение.

Работа над книгой «Темные аллеи», в которую автор, можно сказать, был влюблен, служила писателю в какой-то мере уходом, спасением от ужаса, творящегося в мире. Более того: творчество было противостоянием художника кошмару второй мировой войны. В этом смысле можно сказать, что в старости Бунин стал сильнее и мужественнее, чем был в зрелые годы, когда первая мировая война ввергла его в состояние глубокой и длительной депрессии, и что работа над книгой была безусловным писательским подвигом.

Бунинские «Темные аллеи» стали той неотъемлемой частью русской и мировой литературы, которая, пока живы люди на земле, варьирует на разные лады «песнь песней» человеческого сердца.

После книги «Темные аллеи» Бунин написал еще несколько рассказов (так же, как немного и до нее). Они созданы с тою же художественной силой, что и книга («Ловчий», «Памятный бал» и др.). Бунин не прекращал труда; вот письмо от 23 августа 1947 года, в котором он как бы подводит итоги написанному и пережитому: «Что иногда, да даже и частенько я «мрачен», это правда, но ведь не всегда, не всегда. Я сейчас . стал перечитывать свое «собрание» (изд. Петрополиса), кое-что правлю (чуть-чуть) и, поправив книжку, надписываю по-дурацки на ней: «Для нового издания» — потому по-дурацки, что не видать мне как своих ушей этого нового издания при жизни (да и после-то смерти будет ли оно такое, какое мне было бы нужно: ведь где же издадут, кроме Москвы. )

Да, так вот я и хотел сказать: наряду с «мрачным» сколько я написал доброго, самого меня порой до слез трогающего. Насчет народного языка. Как я все это помню? Да это не память. это. в моем естестве — и пейзаж, и язык, и все прочее — язык и мужицкий, и мещанский, и дворянский, и охотницкий, и дурачков, и юродов, и нищих. И клянусь Вам — никогда я ничего не записывал; последние Годы немало записал кое-чего в записных книжках, но не для себя, а Для «потомства» — жаль, что многое из народного и вообще прежнего и былого уже забыто, забывается; есть у меня и много других записей, — лица, пейзажи, девочки, женщины, погода, сюжеты и черты рассказов, — которые, конечно, уже никогда не будут написаны, — я, верно, «уже откупался», как говорил Толстой в свои последние годы про свое «художественное». «

Остаток сил — уже в самом конце жизни — Бунин посвятил работе над книгой о Чехове, приведению в порядок своего архива, а также «тяжбам» с издателями, задерживающими печатание его книг. Несмотря на то, что материально он целиком зависел от изданий своих произведений, гордый писатель не желал склонить голову ни перед какими обстоятельствами. Он с негодованием отверг «условие» американского издательства снабдить его книги предисловием. «Я шестьдесят пять лет издавался в России и по всему миру без всяких удостоверений, что я достоин печататься. И вот дожил!» — писал он.

До самого последнего дня работала творческая мысль Бунина; еще в день своей кончины он занимался книгой о Чехове.

Классически совершенная и одновременно современно-смелая, проза Ивана Алексеевича Бунина принадлежит великой русской литературе.

Источник:
В прозе о чувствах
«Моя писательская жизнь, — вспоминал Иван Алексеевич Бунин, — . началась, должно быть, в тот бесконечно давний день в нашей деревенской усадьбе в Орловской губернии, когда я, мальчик лет восьми,
http://www.russofile.ru/articles/article_94.php

Любовные признания любимому парню

Любовь – это удивительное и потрясающее чувство, которое поглощает. Испытывая его, человек преображается и совершает неповторимые действия. Он словно летает, а не живет и воспринимает окружающий мир совершенно иначе, чем другие люди. Неудивительно, что именно в таком состоянии люди начинают писать стихи, книги и занимаются другой творческой деятельностью, ведь их душа вдохновлена, а значит, готова творить и создавать новые шедевры!

Заверения в любви – неотъемлемая часть любых взаимоотношений. Несмотря на то, как долго люди вместе им нужно устное подтверждение того, что их по-прежнему любят и ценят. Особенно важно говорить о своих чувствах в период ухаживания, ведь они подпитывают и освежают отношения между парнем и девушкой. Конечно, в большей степени слышать заверения в любви важно девушкам, но любовные признания любимому тоже необходимы.

К сожалению, не все являются мастерами слова, и не каждый человек может правильным образом выразить свои чувства, даже если они очень сильные, искренние и настоящие. В этом случае неоценимую помощь может оказать мастерство других. Но любовные признания парню высказанные или написаны собственными усилиями все же ценнее. Так почему бы не постараться ради любимого?!

Стихи стихами, а вот прозу никто не отменял. Да, именно в прозе намного легче выразить состояние своего сердца и излить чувства. Ведь при написании стихов необходимо учитывать рифму слов, а в прозе можно свободно излагать свои мысли. Но как это сделать правильно? Вот лишь некоторые примеры любовных признаний, которые помогут вам правильно изложить свои мысли и поделиться ими с любимым человеком.

Знаешь, я раньше ни понимала, что значит фраза «любить больше жизни», но сейчас я ее не только понимаю, но и чувствую, что она означает. И все это только благодаря тебе, ведь именно ты изменил мою жизнь, заполнил ее новыми впечатлениями, событиями и эмоциями. Только рядом с тобой я поняла, что значит понимать друг друга с полуслова, одного взгляда и чувствовать друг друга сердцем. Ты – моя жизнь, моя радость, моя душа! Я люблю тебя!

Мой дорогой мужчина, с тех пор как ты появился в моей жизни, в ней началась не то, что новая глава, а новый том, в котором описывается жизнь с тобой. Мне кажется, что без тебя я не жила, наверное, я пребывала в томительном ожидании человека, который станет для меня всем. И сейчас я понимаю, что жизнь подарила мне мечту – тебя, мой любимый. Рядом с тобой я счастлива!

В моем сердце есть место лишь для одного парня – для тебя и ты заполнил его до предела. Оно дышит тобой, бьется благодаря тебе (а рядом с тобой особенно чаще?), живет тобой и наслаждается каждым мгновением, которое проводит с тобой. Только сейчас я поняла, что значит быть счастливой и это чувство переполняет меня. Я хочу быть рядом с тобой всегда! Ты – мой самый близкий человек на всей планете!

Писать стихи – это искусство, а любое искусство требует таланта. Иногда такой талант проявляет себя именно в период влюбленности, поэтому вместо того чтобы думать, что ваши стихи не будут так прекрасны как у Ахмадулиной или Ахматовой нужно просто садиться и писать. Любимому парню будет приятно в любом случае, ведь суть не в том насколько вы талантливы в написании стихов, а в том, что у вас возникло желание выразить чувства с их помощью, а это самое важное.

Если же стихи – это не ваша стихия, но вы хотите подарить любимому приятные эмоции, то можно воспользоваться уже написанными стихами других людей, которые в большей степени отражают ваши чувства.

Мысли все с тобою,
Вижу тебя в снах.
Ты – любимый мною –
Счастье на глазах…
Ты – судьбы подарок
И моя мечта.
Я горжусь тобою
И люблю тебя!

Я люблю тебя, поверь мне,
Мой любимый, дорогой.
Ты – мгновенье, озаренье
И я льну к тебе душой.
Словно сказка и виденье
Ты возник в моей судьбе.
Ты луч солнца и надежда
Я хочу скорей к тебе.

Любить тебя – это радость,
Дышать с тобой в унисон
Мечтать о тебе и думать,
Что это всего лишь сон.
Но разве во сне так сладко
Целуют губы твои?!
И разве во сне бывают
Так счастливы глаза мои?!

В век технологических новинок просто грех не воспользоваться таким простым и доступным способом признания в любви как смс-сообщения. Да, в них не напишешь так много, как мог бы сказать, но порой и нескольких строк достаточно, чтобы поделиться переполняющими сердце чувствами и наполнить ими сердце любимого человека. Поэтому девушкам не стоит забывать о том, что любовные смс-сообщения являются отличным способом, для того чтобы заверить любимого парня в своих искренних чувствах.

Сладкий поцелуй как мед,
И душа опять поет.
Смс-ку я пишу,
Чтоб сказать, что я люблю!

Смс пишу с любовь,
Чтоб сказать тебе родной,
Что ты милый и прекрасный –
Мой желанный, дорогой!

Дорогой, в смс сообщаю
Что тебя я очень люблю.
И тебе его отправляя
Утверждаю: скучаю и жду!

Конечно, это лишь только несколько примеров того, как можно выразить свои чувства в прозе, стихах и с помощью смс-сообщений. Наверняка вы найдете немало способов сделать это по-своему, ведь сердце, исполненное любви не может молчать!

Источник:
Любовные признания любимому парню
Любовь – это удивительное и потрясающее чувство, которое поглощает. Испытывая его, человек преображается и совершает неповторимые действия. Он словно летает, а не живет и воспринимает окружающий
http://romantiks.ru/content/lyubovnye-priznaniya-lyubimomu-parnyu.html

COMMENTS